Знаменитая киноактриса Ольга Гобзева больше двадцати лет назад стала инокиней, и с тех пор не появляется на большом экране. Но её по-прежнему нередко можно встретить в Доме кино. Всё дело в том, что инокиня Ольга несет особое послушание: помогать бывшим коллегам – актерам и актрисам, которые на склоне лет оказались в бедности и одиночестве.
- Когда Вы впервые задумались о монашестве?
- Я вообще не задумывалась о монашестве, упаси Господи. И ни о каком монашестве я не думала. Я жила себе и жила. Просто, когда меня пригласили поговеть в монастырь в Иваново, я опять побежала к батюшке: «Батюшка, можно ли мне поехать в монастырь?» Он говорит: «Поезжай». И вдруг сама сказала, даже не знаю, откуда это взялось: «А вдруг постригут?» — с испугом. Он говорит: «Ну, на это воля Божия. Господь только приводит в монастырь, и то за руку, за ручку». И я спокойненько поехала поговеть в монастырь. И в первую неделю поста, в среду, там, в такой приемной вошёл архиепископ Амвросий. Высокого роста, такой, ну, просто из другого времени, может быть, даже из середины XIX или начала XIX века, я его так восприняла. И он подошел, там еще стояли послушницы, и я просто стояла, вот ошеломленная этим величественным видом этого архиерея.
Он подошел, взял платочек и подвязал мне, знаете, так, с подбором, и вручил чётки. Я поцеловала его руку, ошарашенная, взяла чётки. И для меня это было вот, как будто бы что-то происходит, я в этом участвую, но я это вижу со стороны. Он меня благословил быть послушницей, и я стала…
Это было в среду, меня постригли вместе с Валей, была еще такая послушница. Ну, матушки сказали: «Ой, это по блату». Ну, какой блат? В монастыре нет блата.
- Вы были готовы к этому?
- Нет, конечно. Нет, внутренне, где-то очень глубоко, я согласилась с этим. Может, оттого, что у меня были мои двоюродные бабушки монахини, и вот это где-то там прозвучало, в генах.
А потом, когда он постригал, я умерла. Вы знаете, вот можете себе представить, стою на ногах, но абсолютно мёртвая. У меня нет ни чувств, ни мыслей, ну, всё застыло. По-моему, даже кровь не бегала по жилам. Я только вот в вертикальном состоянии. И постепенно, когда вот эти вот только ножницы чик-чик-чик, вот они так вот их я только услышала, четыре раза, это чиканье.
А потом стала оживать, когда владыка начал… Вот, значит, одели подрясник, одели рясу, значит, подрясник, апостольник, рясу, клобук, я потихонечку стала оживать, а то была просто исключительно мертвая, вот. В тот момент я особенно ничего не осознавала. Я только чувствовала, что я подвешена, что вот, например, вот мы ступаем по земле и чувствуем пятками стопы, что мы идем по земле, а я не чувствовала. Я ходила как будто по воздуху, ну, такое было ощущение.
Полностью интервью инокини Ольги (Гобзевой) читайте в книге "Люди неба. Как они стали монахами":
https://www.ozon.ru/product/lyudi-neba-kak-oni-stali-monahami-net-avtora-171138854/