Разрешите мне обозначить проблему современного состояния Российско-Американских отношений, их генезис.
Марксизм через призму классового подхода, всегда четко держал линию интернационализма. Не важно к какой нации ты относишься, важно к какому классу (то есть в каком отношении ты с собственностью на средства производства). Любой, кто ставил под сомнение непримиримость противоречий между классом имущих и классом трудящихся и пытался найти возможности мирного сосуществования (не тактического, куда можно отнести покупки заводов и оборудование у компаний из США времен первых пятилеток, или анти-гитлеровская коалиция, а стратегически) получал клеймо оппортуниста и выбывал из авангарда рабочего класса.
В период второй мировой войны произошло много непоправимого в истории человечества (геноцид еврейского народа обернувшийся полу нацистским сионизмом, геноцид поляков, геноцид советского народа и , как следствие, демографическая яма в СССР и гендерный дрейф множества профессий (врачи и учителя стали преимущественно женскими специальностями), а, так же, постановку ядерного оружия на боевое дежурство с демонстративным применением и т д)
Но также был нанесен урон авангарду пролетариата в лице коммунистов. Урон физический (для информации численность ВКПб на июнь 41 года чуть больше 3 800 тысяч, в том числе в ВС 563 тысячи, мобилизовано полтора миллиона, то есть 54% коммунистов встали под ружьё. За ВОВ в партию вступили 6 миллионов человек из числа военнослужащих. Число погибших коммунистов 4 139 тысяч, то есть 52% воевавших коммунистов.) и что самое важное для исследуемой темы - урон идеологический.
Старый, "кадровый" состав ВКПб с идеологией непримиримых борцов с буржуазией или погиб, или был "подавлен" массой новых членов, безусловно героических, но со слабой теоретической подготовкой.
В период второй мировой войны, в массовое сознание советских людей был внедрен образ американца, француза, британца – друга и соратника по антигитлеровской коалиции. Американец рисовался не жирной акулой капитализма, а героем летчиком или моряком, сражающимся плече к плечу с советским народом. Точнее американский пролетариат и раньше и позже всегда выступал в пропаганде как друг и соратник, просто США как государство, в это период, перестало ассоциироваться как империалистический хищник под управлением Уолл-Стрита. В США в этот период тоже существовал такой же образ русского солдата-соратника.
Значимая роль «ленд-лиза», победы союзников в Африке и Италии. Открытие «второго фронта» с высадки в Нормандии. Эта совместная борьба с врагом всего человечества, безусловно создала условия для сближения двух систем. И идея мирного сосуществования двух систем вошла в стадию зарождения, под термином «конвергенция».
Старые соперники Черчилль и Сталин, конечно же не испытывали никаких иллюзий. И «длинная телеграмма Кеннана» и речь Черчилля в Фултоне развернули отношения двух систем на рельсы довоенной конфронтации и противостояния. Слава нашим дипломатам и вооруженным силам, что не был реализован план «операция Немыслимое», когда 22 мая 1945 года США, Британское Королевство и Свободная Германия должны были обрушиться на СССР.
Но Железный занавес был опущен. План СССР по созданию единой и нейтральной Германии сорван. А СССР был в унизительной форме исключён из плана Маршалла и вынужден был восстанавливаться собственными силами.
Элиты «западного» общества заняли твердые антикоммунистические, антисоветские позиции, крепко замешанные на русофобии, берущей начало еще в 18-м веке, когда ни о каких коммунистах и речи не шло. Для Британии это было продолжение Большой игры, для США возможность реализовать глобальные аппетиты своей империалистической буржуазии. Народу быстро объяснили кто такой «русский Иван».
В СССР, как я уже говорил, зародилась идея «конвергенции». То есть возможность мирного сосуществования буржуазных и социалистических государств. Возможность взаимопроникновения элит, как культурных, научных, так и политических и деловых.
При Сталине такая идея еще не могла стать мейнстримом. Теория Маркса, Энгельса, Ленина, подтвержденная практическими успехами, пронесенная коммунистической партией через две революции 1917 года, интервенцию 16 государств и гражданскую войну, НЭП, первые пятилетки, коллективизацию и индустриализацию, контрреволюционные заговоры 20-х и конца 30-х годов. Великую войну, наконец. Марксизм-Ленинизм крепко стоял на семи столпах, а Вождь и учитель твердо стоял у руля первого пролетарского государства:
· Диктатура пролетариата в союзе с трудовым крестьянством
· Общественная собственность на крупные средства производства
· Национализация банков, единый Госбанк и строгий контроль его деятельности
· Плановое ведение хозяйства на научных принципах
· Господство идеологии научного коммунизма
· Создание таких вооруженных сил, которые гарантирую безопасность.
· Беспощадное и непрерывное подавление контрреволюционеров и иностранной агентуры.
От себя добавлю, что к этому времени успешно шло формирование новой нации, советского народа. Построенного на принципах интернационализма, единой исторической судьбы, культурного и, самое важное, экономического пространства.
Со смертью Сталина начался далеко не предопределенный разворот к оппортунизму, вооруженному идеей конвергенции. Последовательный марксист Мао Цзэдун четко определил Хрущева и его команду, как предателей пролетариата. И этот раскол в коммунистическом движении стал роковым.
Первой жертвой стремления наших элит сесть на равных за один стол с обитателями мирового Олимпа стала партийная демократия. Ленинский принцип «демократического централизма», когда на стадии обсуждения допускался полный плюрализм мнений, генеральная линия принималась большинством, а исполнение решения проходило в рамках партийной дисциплины был подменен «кулуарными переговорами» и подковерной борьбой партийных группировок. Кристальная прозрачность большевизма была замутнена теми пороками партии власти, от которых избавлялись в период межевания от «меньшевиков» и борьбы с «троцкизмом». Стремление «первых секретарей» стать безотчетными «хозяевами губерний», беспощадно подавляемое при Ленине и Сталине стало опорой власти Хрущева. На смену плюрализму (естественно в рамках научного коммунизма) пришел косный идеологический диктат «сверху». Демократические институты в виде Советов депутатов различных уровней и первичные ячейки партии, профсоюзов и иных общественных организаций подпали под диктат высших партийных органов.
И если данная концентрация власти в период ВОВ была необходим и оправдана, то в период мирного строительства коммунизма она была противопоказана.
Следующей жертвой стал Сталин. Человек прошедший путь от рядового члена маргинальной революционной партии до лидера мирового пролетариата. Человек, которому доверили всю власть с целью победить в страшной войне. Его образ еще при жизни, заслуженно стал легендой.
Рассказывают, что как-то Иосиф Виссарионович отчитывал своего сына за прохладное отношение к учебе, на что получил ответ, я же сам тоже Сталин. Тогда Иосиф Виссарионович сказал, ты не Сталин, и я не Сталин. И показывая на свой парадный портрет, сказал – вот Сталин. То есть с самооценкой у человека все было в порядке.
С ликвидацией Государственного комитета обороны, как вне конституционного органа власти, прекратилась и формальная диктатура Иосифа Джугашвили. Власть вернулась к партийным и советским органам. Но образ Сталина оставался непререкаемым авторитетом. Не зря его без доли сомнения захоронили в мавзолей на главной площади страны, рядом с его учителем и соратником. Мы то в состоянии разделить реального человека и его «Легендарный Образ», как это делал и он сам..
Менять политику «осененную» такими авторитетами как Ленин и Сталин было самоубийственно. «Старая гвардия» в лице Молотова, Малиновского, Кагановича и прочих могла твердо опираться на «вечно живых» вождей. И тогда наносится удар по Легенде о Сталине.
Начинает работу комиссия под руководством Поспелова. На ней пересматриваются дела партийных работников, репрессированных в период с 1934 по 1953 годы. Репрессированных или в обвинениях в «троцкизме», то есть в открытом оппортунизме, что в рамках «большевизма» было преступлением, а при Хрущеве уже нет, так как вектор то поменялся. Сами репрессированные, кто оставался жив, их дела, их ученики и последователи, могли стать опорой Хрущева и «первых секретарей». «Дела» раскладывались на две «кучки» - «наши» и «не наши». Наши реабилитировались и возвращались в политическую обойму, а не наши и расстрелянные наши «назначались» жертвами «сталинских» репрессий. На заседании Политбюро перед 20-м съездом этот в значительной степени сфабрикованный доклад был зачитан, и поставлен вопрос о его обнародовании (то что у Хрущева «руки были не по локоть в крови, а по самые плечи» - знали все, но и Маленков, и Микоян, и Каганович, и прочие - подписали не меньшее количество приговоров., и большинством партийной верхушки (а говорилось и об их руках то же) принято решение признать репрессии партийных работников преступными и свалить все на Сталина). И вот тут представление простых обывателей об «Вожде мирового Пролетариата», в одиночку принимавшего решения, «Отце народов» лично победившего нацизм сыграло злую шутку. Миф использовали против его героя.
Сталина выносят из Мавзолея и с почетом перезахоранивают у Кремлевской стены. Он «хороший», но не ровня Ленину. Пока только Ильич может быть «безукоризненным авторитетом».
За тем отрабатывается идея «Сталина как обычного человека», который не мог не ошибаться. Сопротивление масс, искренне любящих Вождя, приходится преодолевать, на помощи приходит «анти-миф» - Сталин психически больной человек, он патологический садист и параноик. Кстати, ранее этот прием был отработан на Лаврентии Берии. И вот сработал и на Сталине.
Начинается «оттепель». Идея конвергенции элит начинает популяризироваться с конвергенции творческих элит. В этом течении прорываются к трибуне «певцы Гулага» Шаламов, Солженицин и прочие. Тенденцию подхватывает ЦРУ, начиная активно поддерживать и раздувать «антисоветские» оттенки самоочернения.
В экономике наступает период советов по народному хозяйству. Совнархозы Республик, краёв и областей приходят на смену ленинско-сталинской системы централизованных всесоюзных трестов и синдикатов. «Первые секретари» становятся «удельными князьями», со своим «правительством». Начинается «атомизация» экономической системы СССР.
Политические и экономические реформы периода оттепели, как его стали называть с легкой руки Ильи Эринбурга, или периода слякоти, по Евгению Спицину, запустили процессы саморазрушения на 1/6 части суши.