Николай Михайлович Форегер, советский театральный критик и режиссер, полагал, что цирк «…является сиамским близнецом театра» [Голдберг, 2020, с. 48], приводя в пример комбинацию театра и цирка в постановках елизаветинской Англии и Испании XVII века. Я, в свою очередь, рискну назвать варьете сиамским близнецом цирка. Цирк и варьете – родственные души. Ведь как в варьете, так и в цирке можно увидеть самых красивых, статных женщин в необычных образах, с необычными способностями, но всегда – ярких. Цирк всегда (в частности – во времена СССР) был легальной формой стриптиза, на который, к тому же, можно безнаказанно прийти с ребенком. И в варьете и в цирке номер почти всегда строится на столкновении жеста с материалом – жест и его предмет служат одной цели – эстетизации труда [Барт, 2017, с. 250]. Цирк стремится к варьете. Атмосфера как мюзик-холла, так и цирка всегда немного безумна, всегда феерична и как бы слишком, за гранью красива. Здесь уместно упомянуть «Королевский цирк» (реж. Гия Эр