Маловероятно из-за отсутствия сильного желания с обеих сторон. Кроме того, в этом не заинтересована ни азербайджанская, ни иранская элита. В равной степени, и практически каждое из соседних государств и великих держав. Есть слишком много политических игроков, которые этого не допустят. Но давайте расскажем о причинах более подробно.
До первой трети 19-го века Азербайджан был территорией тех или иных иранских государств под управлением тюркских династий. Но в ходе очередной русско-персидской войны эта историческая область оказалась разделена, что в 1828-м году было подтверждено Туркманчайским мирным договором. Северная треть региона отошла России. Юг, который был примерно в два раза больше по территории и населению, оставался под контролем Каджарской Персии.
Спустя сто лет Северный (или Кавказский) Азербайджан получил статус союзной республики в составе СССР. А после распада Союза приобрел независимость. Тогда как Южный Азербайджан остался в составе Ирана. Поэтому одним из главных вопросов в двусторонних отношениях этих соседних стран является возможность воссоединения азербайджанского народа в составе одного государства.
Но вряд ли это произойдет в ближайшем будущем, поскольку такое не нужно практически никому. Два столетия сравнительно изолированного существования привели к значительным культурным отличиям, которые уже невозможно устранить. Конечно, язык все еще достаточно близок, но южные и северные азербайджанцы имеют разный менталитет, политическое самосознание, религиозные взгляды, обычаи и привычки.
Например, жители Азербайджанской Республики считают себя одновременно и европейской, и мусульманской нацией. Они привыкли к современному обществу, где соблюдать требования исламской не принуждают всей силой государства. Они хотят интегрироваться с западными странами, которые воспринимают, как пример.
Тогда как южане более религиозны и консервативны, чувствуют себя частью востока и привыкли к сильному проникновению исламской веры во всех уровнях жизни. Кроме того, они сильно смешались с иранцами, в большой степени перешли на персидский язык. И для них гипотетический разрыв со своим нынешним государством может стать крайне болезненным. Многие из них являются патриотами своей страны, их хватает и в армии, и в бизнесе, и в политике. После Исламской революции 1979-го года во главе страны стоят этнические азербайджанцы.
После своего выхода из состава в СССР в Азербайджанской Республике и Иранском Азербайджане было сильное встречное движение, пали границы, многие думали, что их народ, наконец-то, объединится. Люди стали часто ездить друг к другу и хорошо познакомились.
Стало ясно, что они слишком разные: северяне воспринимают южан, как слишком азиатских, слишком непатриотичных, слишком консервативных, а южане в ответ говорят, что их соседи слишком далеко отошли от ислама, слишком европейские и слишком националистичные. И в результате Азербайджан стал интегрироваться с близкими и по крови, и по духу турками.
Конечно, радикально настроенные люди с каждой из сторон есть. Но они являются меньшинством и там, и там. Например, основная масса иранских азербайджанцев в настоящее время гораздо сильнее стремятся к большей свободе в сфере культуры. Сейчас в их стране единственным официальным языком является персидский, и только на нем дается образование. Они хотят изменить это и получить большую степень самоуправления. Но не желают рвать с иранцами, которых считают братьями, поскольку это приведет к расколу в каждой семье.
В равной степени в этом не заинтересованы ни власти Ирана, ни политики Азербайджанской Республики. Первые – по той причине, что не желают терять наиболее богатую часть страны, что составляет треть ее территории и населения. Вторые – поскольку опасаются самых разных неблагоприятных последствий, к которым относится необходимость поделиться властью и доходами от продажи нефти. Кроме того, центр единого государства, если оно возникнет, неминуемо сместится на юг. Он куда более развит экономически, нежели основная часть Азербайджанской Республики. Тут находится сразу несколько городов, размером с Баку.
Для всего мира это означает появление нового очага нестабильности, потенциально более опасного, чем любой из существующих ныне. Россию и Турцию в этом случае может захлестнуть поток эмигрантов, и даже Америка вряд ли пойдет на это, чтобы ослабить Иран.
Поэтому, единственное, на что стоит надеяться – что на Ближнем Востоке возникнет нечто, вроде Европейского союза, и простые люди смогут общаться, находить работу и путешествовать. Но это очень дальняя перспектива, поскольку страны региона сильно отличаются по культуре, уровню экономического благосостояния, и имеют значительное число политических противоречий.