Я много писала про произведения Стругацких, сейчас скорее рефлексия на тему того, что человечество бродит по какому-то краю... Какому -- не очень ясно. Уничтожим мы себя войнами, или наоборот, выберемся опять из кровавых пожаров, ускользнем от угрозы ядерной войны и продолжим развивать науку, пока неизвестно.
Наука развивается с немыслимой скоростью, рождает много чего, в частности фантастические технологии генной инженерии, в основном я имею в виду CRISPR-Cas . Представление о них имею совершенно обывательское, но перспективы поражают. Даже сам факт редактирования генома уже вызывает массу надежд, чаяний и опасений одновременно. Наука летит вперед, при этом во многих странах люди голодают, бедствуют, лишены нормальных условий жизни. Дикие контрасты, которые приведут, об этом говорят все больше, к фатальному социальному разделению на планете.
И тут вспоминается повесть "За миллиард лет до конца света". Она всплывает в памяти, такая любимая в юности (и сейчас), ставящая интересные вопросы о выживании человечества (границах знания) созвучные моим сегодняшним размышлениям.
Повесть сразу вводит нас в ситуацию движущегося абсурда, странных событий, которые происходят с главным героем физиком Дмитрием Маляновым, который в мареве городского знойного лета заканчивает работу над своим открытием -- М-полостями (полости Малянова). Его жена с ребенком отдыхают на юге, лето в самом разгаре, и тут начинает происходить какая-то чертовщина...
Мы ощущаем, что мир "перевернулся", тревога главного героя, его растерянность при встрече лоб в лоб со странными и необъяснимыми событиями набирают обороты от страницы к странице. Да, потрясающий юмор авторов вроде бы разбавляет эту тревогу, но она всё равно нарастает..
Из непонятных на первый взгляд событий постепенно складывается некая последовательность, Малянов находит других "пострадавших" за собственные открытия, смелые идеи, собственную работу. Его сосед и друг математик Фил Вечеровский предлагает гипотезу -- все, что с ними происходит, реакция на их исследования "гомеостатического мироздания", якобы сам миропорядок, не позволяет человечеству стать сверхцивилизацией. Мироздание защищается от напора человеческой мысли, потому что, по мысли Вечеровского: "суть Гомеостазиса Мироздания состоит в поддержании равновесия между возрастанием энтропии и развитием разума."
Дима Малянов (как и каждый, поставленный перед выбором) должен определиться, что ему важнее. Безопасность и благополучие семьи (простые радости, житейские заботы, покупка новых книжных полок в комнату сына) или продолжение своей работы, своей миссии (только миссия ли это? этот вопрос возникает у всех вовлеченных. Всех, кроме Вечеровского). Люди проверяются на прочность самыми разными и странными способами (начиная от фальшивых соблазнительниц, подруг жены, заканчивая идиосинкразией на работу и пугающе проницательными внебрачными детьми) и испытание оказывается непосильным для всей компании, кроме, опять же Вечеровского. Все папки фигурантов, побеспокоивших вселенский гомеостазис (гомеостаз), "белыми флагами" приносятся к квартире стойкого у упрямого математика (ведь никто в глубине души не хочет, чтобы его труды бесполезно какнули в Лету), которого мироздание прессует уже вполне себе серьезно.
Математик Вечеровский, в повести самая, пожалуй, привлекательная и вызывающая безусловное уважение фигура, ещё и потому, что мы воспринимаем его отчасти через отношение, рефлексию главного героя, который переживает настоящий внутренний преворот и оценивает, анализирует поведение всех, вовлеченных в борьбу против самой природы.
Вечеровский одинок, не связан семейными узами, полностью предан работе. Он спокойно говорит мятущемуся, совершенно дезориентированному Малянову:
— Когда мне плохо, я работаю, — сказал он. — Когда у меня неприятности, когда у меня хандра, когда мне скучно жить, — я сажусь работать. Наверное, существуют другие рецепты, но я их не знаю. Или они мне не помогают. Хочешь моего совета — пожалуйста: садись работать. Слава богу, таким людям, как мы с тобой, для работы ничего не нужно кроме бумаги и карандаша…
Малянов, в отличие от других "коллег"по несчастью, которые довольно быстро отказались от притязаний на гениальное открытия, ведущие к изменению мира, практически раздавлен. Он осознает низость собственного страха, малодушия. Он понимает, как подставляют они Фила, повесив на него все исследования, вызывавшие такие "карательные меры". Утешение, что Вечеровский идет на это добровольно, что он "Дон-Кихот"действует плохо. Пример Глухова, который призывает всю компанию выбирать жизнь, радоваться жизни, забыв про опасные исследования, вызвает страх больщий, нежели даже печальная судьба застрелившеговся полковника Снегового. Глухова словно стерли, он лишился стержня личности, человек был под давлением, и его раздавили.
Малянов страдает, он понимает, что не может поставить под удар родных, любимых людей, что: "есть раны и раны. Иногда чужие раны больнее… " и постоянно тоскливо прокручивает в голове слова, сказанные ему Вечеровским:
"— Сказали мне, что эта дорога меня приведет к океану смерти, и я повернул обратно. С тех пор все тянутся передо мною кривые, глухие окольные тропы…"
Малянов выбирает семью, но уже понимает, что его длинный путь скитаний по темным, глухим окольным тропам угрызений совести начинается...
Фильм А.Сокурова "Дни затмения" казалось бы совсем далек от исходного текста. От произведения Стругацких в нем остались лишь странность происходящего и ощущение нарастающего страха, растерянности и непонимания, как быть дальше. Дмитрий Малянов превращается в детского врача, Вечеровский -- в молодого геолога. На берегах Каспия, в туркменской деревне с абсолютно сюрреалистическими пейзажами, разворачивается полухоррор, с мистическим оттенком. Общий дух научной фантастики утерян полностью, но новые смыслы тоже интересны. По крайней мере, я смотрела фильм много лет назад, затаив дыхание, сейчас -- с интересом. И он включен в список лучших ста фильмов отечественного кинематографа (по версии гильдии кинокритиков России). Атмосфера, настроение и музыка точно фантастические.
Так что же должно случиться в науке, чтобы вселенная, "гомеостатическое мироздание" восстало, стало сопротивляться? Наука развивается гораздо быстрее, нежели успевают созреть новые этичесике нормы, новые границы и запреты, которые не позволят человечеству самоуничтожиться. А вопрос с превращением в сверхцивилизацию (или кибер-цивилизацию) человечество не пугает. Оно жаждет этого. Одинокии "монахи науки", такие как Вечеровский, всегда будут идти вперед. Это невозможно изменить, такова природа исследователей. Не надо бороться с природой, говорит Вечеровский, ей надо изучать, а изучив, использовать себе во благо. Главное, чтобы это благо по-настоящему было благом...
Все вопросы остаются открытыми...
До конца света еще миллиард лет?
Друзья, пишите свои мысли, ставьте лайки, буду очень благодарна!