Красивая, словно плывущая в небе над городом, мечеть Кул Шариф стала яркой архитектурной достопримечательностью Казани. В составе творческой группы, создававшей проект храма, был наш земляк — Айвар САТТАРОВ, детство которого прошло в деревне Молвино. Архитектор, художник, ученый, член Союза архитекторов СССР (1989), лауреат государственной премией РТ имени Г. Тукая.
Мы попросили Айвара Гумаровича рассказать о своём детстве, становлении, о том, как он шёл к своей мечте.
— Айвар Гумарович, каковы ваши самые яркие воспоминания детства?
— Я родился в Тобольске в мае 1956 года, но детство моё прошло в деревне Молвино Зеленодольского района. Когда мне исполнилось два года, отец поступил в аспирантуру КГУ и перевёз нашу семью из Тюменской области в родную деревню. Он учился в аспирантуре КГУ, мама преподавала в сельской школе. Я с младшей сестренкой Лялей жил у бабушки. Мы ходили в детский сад, который был оборудован в здании мечети.
Мои первые впечатления от мечети получены именно там. Здание деревянное, в «саннате» была оборудована столовая, где нас поили кофе с молоком, а в помещении основного молельного зала находилась игровая. Я помню, что в михрабной нише хранились наши игрушки, воспитательница запрещала малышам заходить туда и сама доставала их.
На Новый год в центре зала ставили большую елку, которую мы украшали самодельными игрушками. Я до сих пор помню запах лесной хвои от свежесрубленной ёлки, он остался на всю жизнь. Вокруг елки ставили кровати (брезентовые, раскладные) для дневного сна детей. Навсегда мои ассоциации с Новым годом связаны со старинной мечетью и детским садом.
Снаружи здание было ярко полихромно раскрашено, что меня как ребенка впечатляло. В нынешнем году молвинцы отметили 150-летие храма. Деревня Молвино старинная, она была основана в 1240 году выходцем из города Булгар — Муллаголом. Как писал Каюм Насыри, всего в нашей деревне когда-то было четыре храма. Другая мечеть располагалась напротив дома моей бабушки, через озеро. Я вставал утром и видел в озере отражение этой мечети. На поверхности воды были гуси и утки, иногда прилетали лебеди. Прекрасное зрелище!
Что было необычно, эта мечеть стояла на сваях. Деревня находится в двух км от Свияги, во время весеннего половодья её иногда затапливало. Именно поэтому мечеть поставили на высокие дубовые сваи, там хранились запасы продовольствия. Сваи придавали необычные пропорции.
— Какое влияние оказали родители на выбор жизненного пути? Ваш отец Гумар Фаизович Саттаров — ученый, основатель татарской ономастики («Зеленодольская правда» рассказывала о нём)...
— Мои мама и папа родились в одной деревне, ходили вместе в детский сад, учились в одной школе. Когда после окончания института поженились, поехали в Тюменскую область по распределению. Отец работал в Тобольском пединституте, где был факультет татарской филологии.
Роль отца и мамы в формировании меня как личности — огромная. Мои родители — представители советской волны татарской интеллигенции.
Отец, Гумар Саттаров, многие годы трудился в Казанском университете на факультете филологии, мать, Альфия Саттарова, — учительницей математики в школе. Они похоронены на сельском кладбище в Молвино. Это старинное кладбище, где сохранились надгробия XIII века эпохи Золотой Орды.
Отец рано осиротел. Дед погиб на фронте в 1943 году. До сих пор помню отцовские рассказы о голодном детстве. Во время войны зимой они были вынуждены жить в бане, чтобы экономить на отоплении большого дома, который дед успел построить в 1940 году накануне войны. При свете, падающем из маленького банного окошка, отец готовился к занятиям в школе. Простой сельский мальчишка стал доктором филологических наук, заслуженным профессором Казанского университета, заслуженным деятелем науки Российской Федерации, лауреатом Государственной премии РТ, заслуженным деятелем науки Татарской АССР. Он отличался огромным трудолюбием, прошёл очень трудный путь и всего добился сам. Мне кажется, что и мне он привил умение добиваться всего самому.
Отец был честным, порядочным человеком, не лебезил перед начальством. Любил родной язык, татарский народ, был просто влюблен в татарскую культуру. Он был не только ученый языковед, но и поэт. У него много стихов, посвященных именно татарскому языку. Папа мне завещал написать на надгробной плите его строки о татарском языке, что я и сделал.
Моя мама тоже отличалась трудолюбием, они были оба очень ответственными, работящими (и в доме по хозяйству, и на работе).
Вспоминаю, как мама цитировала татарскую поговорку: «Работу надо делать с ветром. А незаконченную работу снегом засыпает».
В такой атмосфере я и вырос...