Не могу, не хочу говорить за всех. Говорю за себя. Мне совсем не нравиться воспитывать подрастающее поколение, причем чем роднее это поколение, тем более не хочется. Надо честно посмотреть на свои возможности, в том числе и на ментальные. От детей меня надо держать на расстоянии неслышимости голоса и невидимости мимики.
Зачем детям игрушки? Кубики там разные пластиковые, деревянные если сахар кусковой есть. Куклы всякие странного вида, если в лесу животных навалом, даже коровы попадаются. Главное, что бы дед был, который с воспитанием и передачей там всякой жизненной мудрости не занимался. У меня такой был, светлая ему память. Дед мой до жути странный. Жил в полупустой деревне, да еще на самой окрание, круглый год жил. Родители, после нескольких неудачных попыток отправлять неуправляемого меня в пионерские лагеря (как вспомню, так прям тошнить начинает: линейки, построения, мероприятия, соревнования, зарницы, праздники всякие идиотские, ненависть просыпается к тем кто эту гадость придумал), отправляли меня к деду. И летом, и зимой, на каникулы, в смысле себе они каникулы от меня устраивали. Дед никогда не радовался моему приезду, а я любил у него жить. В полупустой деревне со странным дедушкой, было весьма интересно. Было бы идеально, если бы не приходилось выполнять очень жесткие его условия.
Первое: этот чудак считал, что дети должны пить молоко, а в деревне коров не было. А когда дедушка выходил из дома, и люди пропадали. Приходилось за пять километров ходить в соседнюю. Велосипед был, но странный дедушка считал, что молоко можно носить только в бидоне, светлая ему память. И я ходил пешком. Автомобильной дороги "из" и "в" деревню не было, была только тракторная, на ней еще деревья поваленные попадались. Трактористы эту дорогу и моего деда очень опасались. Подвозить меня отказывались. Не знаю почему. Вместе с дедушкой жили две собаки, то-же весьма странные. Серые такие, лапы длинные, глазки маленькие. Они никого не слушались и жили своей жизнью, иногда деду кусок мяса из лесу приносили. Дед кормил их сечкой с этим мясом, крупа такая. "Собаки" ели с таким заразительным чавканьем, что я периодически подстраивался к ним и чавкал с ними. "Собаки" не возражали. Зимой приходил дикий кот, наглый и ленивый. У него была длинная густая темно-серая шерсть с металлическим блеском. Днем он спал на деденой лавке, ночью то-же. Дед говорил, что кот этот, сердце ему лечит. Лентяй кот мурлыкал так громко, особенно по ночам, что "собаки" начинали выть. Зимой в деревне никто не жил, кроме нашей веселой кампании. Спать, если начиналась эта животная дискотека, было невозможно, мы с дедом играли в шахматы и шашки. Электричество в доме было, спасибо товарищу Ленину.
Второе, и очень жесткое условие: если из клеток убегал кроль, нужно было
срочно, бросая свои дела искать его в густой траве вокруг избушки. Кроликов я не любил, они больно кусались и сильно "лупастили" меня задними лапами. Дедушка кролей выращивал, этим и жил. Если я кроля не поймал, то дед сильно ругался на "собак", "собаки" поджимали и так уже поджатые хвосты, ложились кверху лапами, рычали, скалились, но мне казалось они были очень довольны.
Третье и последнее условие: нельзя было пугать животных в лесу. У деда были кривые и больные ноги, он медленно бегал. И на сердце он жаловался, особенно коту. Как он всю войну отвоевал? Отец мой говорил, что медалей и орденов у него много было всяких, но батя их все "в стенку, в разбивочку" проиграл. Дед награды не любил, а я очень жалел, что не могу на них посмотреть, ругался на батю, а дед бегал за мной с хворостиной, что-б я значит на сынка его любимого не ругался. Но блин, жалко орденов-то! В лес я ходил как в соседнюю комнату. Иногда с дедом, но он медленно бегал. До сих пор не понимаю, как это можно - в лесу заблудится-то?
Какая замечательная была жизнь! Утром чавкаю сечку из собачьей миски. Потом замок и кускового сахара строю. За молоком иду. После в лес живность всякую сгонять с лежанок. Любят они поспать днем. Лось как танк сквозь деревья и кустарники бегает и не поймешь откуда и куда, так громко все хрустит. А кабанчики они за сто метров хрюкать начинают. В общем я себя королем леса чувствовал. Но и город любил, все-таки москвач-я.
И друзья были. Мы с ними на огромные стога сена забирались, прыгали там и орали.
Воспитание это иллюзия. Книжки всякие глупые пишут про то как надо детям жизнь портить.
