Старшим из детей был Сергей. Сергей Сергеевич Семынин ( 1913 г.р.). Дельный, аккуратный, сообразительный, хваткий. Главный помощник отцу на хозяйстве. В отсутствии отца вся мужская работа в доме была на его плечах.
Да и то сказать, все дети в семье Семыниных к труду приучены. Родителей почитали, не перечили, не оговаривались – что скажут, то и выполняли. А уж как подросли, так и сами своим цепким взглядом примечали, что да как, не ждали окрика иль наказа сделать какую работу –шли и делали. Работящие, выносливые, умелые, удалые, как родители их.
Сергей и по дому отцу помогал, и в колхоз пошёл работать рано. Все старшие дети Семыниных по четыре года в школу отходили. Некогда учится было – надо родителям помогать. А младшим повезло – по семь классов закончили. Вот и Сергей окончил четыре класса, а как повзрослел – выучился на водителя, потом и на механика.
Парень был видный в деревне. Девки заглядывались на него.
Была у Сергея крёстная – тетя Фроня. С её сыном Сергей дружил, на танцы вместе ходили. Фроня –женщина зажиточная, при деньгах. Поехала она как-то в город и привезла оттуда два шикарных бостоновых костюма: один - сыну, а другой –Сергею. Александра Викторовна с ужасом руками всплеснула и говорит:
- Зачем ты? Нечем ведь нам за него рассчитаться.
А та ей отвечает:
- Что ж Сергей, хуже моего сына что ли? Пусть на улицу красивые ходють! А Налька отвяжет!
Налькой звали старшую дочь Семыниных, Анастасию. Та с малолетства, лет с семи, копейку в дом несла. Уж больно смекалистая да трудолюбивая. Выучили её пух чесать, мыть его, красить, прясть да коймы с серёдкою в платке вязать. И получалось у неё быстрее всех в семье. Приметили это родители, Сергей с Александрой, да и говорят промеж собой:
-Смотри, вдалая какая!
Вдалая –это сообразительная, ловкая, значит. В Черкассах всегда так говорили, если человек мастеровитый, старательный. Ну и освободили «вдалую» Нальку от всех женских работ по дому: от стирки, уборки, готовки.
- Пусть вяжет, да копейку в дом несёт.
И не только родители меж собой это примечали, но и соседи, родня –все видели, как быстро и ловко она вяжет. Вот Фронька и сказала, мол, Налька отвяжет. Ну, это она к слову сказала «отвяжет», а на деле имела ввиду – пух переберёт, иль перечешет да спрядёт, иль свяжет платок.
И Налька отвязывала. Где середки для платков (ровная платочная вязь), где коймы (узорная каёмочка по краю платка), где пух обработает –волос колючий вытащит из него, расчешет на дралках и гребёнках, помоет, снова расчешет, спрядёт на веретёнах. Это кроме своих платков, что вязала на продажу, да на полученные с продажи деньги всех обувала и одевала. Всю семью. Это уж потом сестры младшие подросли, да помогать ей начали.
«Отвязывала» Налька, да плакала. Уставала очень. По-детски хитрила: где часть пуха по загородкам и плетням приткнёт, припрячет, значит. Что с неё возьмёшь, ребёнок! Коли мама, Александра Викторовна, находила, ругала её очень. Чужое ведь, нельзя! Навроде воровства получается.
И тот шикарный костюм брату Сергею Настя «отвязала». А Сергей долго тот костюм носил. Что Ты! Качественный матерьял больно был. Носил вплоть до своей свадьбы.
Женился, а жена его, Марфа, ох и рукодельница была! Так она потом тот костюм, что Сергей почти сносил, перелицевала и перешила себе на жакетик. Славный жакетик получился!
До женитьбы работал Сергей механиком в автороте. Дружил с девчонкой одной, с Марией, долго дружил. Любили друг друга. Дошло дело до сватовства. Пошли сватать – всё, как положено. А сестра Марию не отдала замуж.
У сестры было четверо детей и надо было их нянчить, вот Марию и не отдали, оставили нянькой для племянников. Расстроился Сергей, конечно.
Ну, тут Сергею и присоветовали другую невесту, Марфу Андреевну Шевцову. Понравилась она Сергею. Начал он за Марфой ухаживать. Девка она красивая, бойкая. Сосватали Марфу. Свадьбу играют. Дом полон гостей. На столах угощенье разное. И посерёд свадьбы заходит женщина, даёт записку Сергею от Марии. Прочёл он записку, да и отвечает:
- Скажи ей, что уже поздно. Вовремя надо было. Женился уже.
Видно, поняли родственники Марии, что хорошего парня упускают, но время ушло. Так та девчонка, Мария, замуж ни за кого и не вышла.
Злые языки поговаривали, что какое-то время спустя, после свадьбы, ездил Сергей к Марии, долго ездил, вроде помогал. Потом перестал. Конечно, может и врут.
Да и то. Поздно было что-то менять в жизни, семья уже была. Не принято было у Семыниных распутством заниматься. Вера в Бога крепкая была. А по той вере семья –это святое.
К тому времени у Сергея с Марфой первая дочь родилась, Валентина, аккурат перед войной, в тридцать седьмом году.
Первое время жили молодые то у одних родителей, то у других, а потом ушли на квартиру. А тут Сергей получил назначение –ехать механиком в село Дубиновку, что в семидесяти километрах от Черкасс. Там жили немного, года полтора, но успели пригласить в гости младшеньких сестёр: Марфа –свою сестренку, а Сергей –свою.
Обеих девчонок звали Мариями. Мало того, что в гости позвали, для тех и так радость была большая в путешествие съездить (тогда мало куда детей возили –не на чем и не на что), так в придачу девчонкам по беленькой кофточке подарили, с кружавчиками, оторочкой. По тем временам –неслыханная роскошь! Не каждая семья могла себе позволить такую покупку. Долго носили девчонки те кофтёнки, с благодарностью к Сергею и Марфе.
После Дубиновки молодые переехали в город Орск. Так, может, и жили бы в Орске, но началась Великая Отечественная Война. И, одним их первых, в октябре 1941 года, забрали Сергея Сергеевича на фронт. Профессия его и на войне нужная была: водитель, да ещё и механик.
Марфа переехала с девчушкой к матери в Черкассы. Во время войны работала в столовой. Да, вроде как, задружила с каким-то военным, военная часть в Черкассах стояла. А деревне только дай обсосать да обмусолить такое событие. Слухи да сплетни бегут впереди человека на десять верст! Было ли, не было –не столь важно для досужих языков. Вот и загудели Черкассы о Марфиной супружеской неверности. Сейчас уж и не узнаешь точно, но, то ли средняя сестра Сергея –Груня, то ли двоюродная сестра Анютка Стрельникова, то ли обе вместе, только «додумались» они и написали про Марфу на фронт Сергею…
Всю войну Сергей провёл за баранкой. В Ленинграде, на Ладоге, в жуткий мороз, с открытой дверью проездил. Того и гляди, лёд провалится или самолёты бомбить начнут. Возил детей, раненых, провиант. Лютый мороз, пронизывающий ветер, трескающийся лёд, полыньи, постоянные немецкие авиабомбёжки, трассирующие пули. Рисков было немало.
Водители –это бойцы невидимого фронта. Они не держали в руках оружия, разве что иногда. В их мозолистых, обмороженных руках была баранка автомобиля и жизни десятков, сотен, тысяч раненых бойцов. От их расторопности и умения справляться со своими нервами, от их профессионализма, выносливости, а ещё от того, насколько исправна будет их машина –зависели судьбы многих людей. Беспомощных людей. Раненых людей.
И от того, как скоро и аккуратно доставят этих людей в медсанбат, зависело многое. Иногда счёт шёл не только на часы, но и на секунды. Сколько человек благодаря шофёрам медсанбатов остались в живых, вернулись в строй, скольким была вовремя оказана медицинская помощь!
Страшней всего, по словам Сергея, приходилось под Ржевом. Там он был прикреплён к медсанбату. Раненых и убитых –не счесть! Как только сердце не разорвало от боли, от крови, от всего, что пришлось увидеть: от бесчисленных смертей, от беспрерывных бомбёжек, от страха и бессонных ночей за баранкой –одному богу известно.
Это были первые месяцы войны, когда потерь было особенно много, когда не хватало оружия и когда в бой шли с одним патроном. При обороне Москвы и на подступах к ней полегло очень много народа –и военных, и гражданских. Судьбы и жизни людей перемалывались, как зерно в мельничных жерновах. Только были это жернова Великой Войны.
И всё же первую свою награду –медаль «За боевые заслуги» –Сергей получил в октябре 1943 года. «Произвёл эвакуацию раненых с тыловых санитарных рот в медсанбат. В условиях бездорожья…не смотря на сильный артиллерийский обстрел противника в районе Ярцево, маневрируя машиной, вывез без повреждения 41 человек раненых бойцов и офицеров». Так написал в наградном листе от 04.10.1943 года командир части 166 Отдельного Медико-санитарного Батальона (ОМСБ) Феофанов. «Имеет 3 благодарности по части эвакуирования из санрот 350 человек. Достоин правительственной награды медали «За боевые заслуги».
Вторую серьёзную награду –Медаль «За оборону Москвы» Сергей получил 01.05.1944 года. Почему так поздно, если оборонительные бои за Москву окончились 20 апреля 1942 года? Оказывается, эта медаль была учреждена 01.05.1944 года. Это –единственная награда, учреждённая во время Великой Отечественной Войны.
Многодневная битва за Москву была первым серьёзным поражением непобедимой гитлеровской армии. После чего советские войска перешли в наступление. Оборона Москвы –первая и самая важная наша победа в той войне: ценой огромных потерь наши войска, обычные гражданские лица, жители Москвы и Московской области отстояли столицу нашей Родины. Битва за Москву была кровавой. Много людей полегло в ней с обеих сторон. Высшим военным командованием было принято решение учредить Медаль «За оборону Москвы». Пусть не сразу, а только в 1944 году, но она была учреждена, и Сергей был одним из первых, кто ею награждён.
Третью награду–Орден Красной Звезды –старший сержант, командир отделения эвакотранспортного взвода 166 ОМСБ Сергей Сергеевич Семынин получил 24.08.1944 года. В июле 1944 года Сергея назначили на должность «автомеханика эвакотранспортного взвода».
Казацкая хозяйственность, добросовестность, смекалка, быстрота, сноровка передались Сергею от отца и пригодились на войне. Вверенные ему машины –в отличном состоянии, в пути –ни одной поломки, аварии, ни одного повреждения автомобилей. Собственноручно собрал мотор вместо повреждённого для одного из автомобилей. «За отличное содержание санитарных машин своего отделения, за инициативность и стойкость в работе, что обеспечило боевую готовность санитарных машин, достоин правительственной награды Ордена Красной Звезды» (Капитан Феофанов. Наградной лист от 08.08.1944 года).
Сергей с фронта чудом пришёл без единого ранения, бог миловал.
После войны Сергей к Марфе не пошёл. Да и на войне подзадержался до 1946 года –то ли по причине этого злосчастного письма, то ли продлили срок воинской службы, только приехал он в отцовский дом смурной, чернее тучи. К Марфе идти отказывается, ни в какую! Мать Александра как ни просила его, только что на колени не встала –не пошёл Сергей к жене –и всё тут.
Александра сама сиротой выросла, знала, почем фунт лиха. Да и отец, Сергей Андреевич, без матери рос, тоже знал не понаслышке, что такое сиротство. Больно уж не хотели внучку Валюшку сиротить, при живом отце-то. Думали родители, гадали, как помирить-то сына со снохой?
Пошел отец Сергей к куме Фроне за самогонкой. Решили, значит, сына Сергея подпоить. А в это же время послали дочерей Настю и Марию за Марфой. Как девчонки Марфу ни уговаривали – не пошла она. То ли гордая шибко была, то ли вину за собой чувствовала, то ли мириться по молодости не умела —только не пошла.
Собралась Александра, и сама пошла уговаривать сноху к мужу Сергею прийти. Уж как она умоляла, как просила Марфу! И на колени встала перед снохой, и слезами обливалась, просила внучку не сиротить. Понимала она, что Сергей-то вгорячах хоть завтра найдёт себе жену новую: иль девку, иль вдовую какую женщину. Вон их сколько после войны, одиноких, осталось. Только знала она, как плохо внучке без отца придётся, по себе знала. Да и видела –любит Сергей Марфу, плохо ему без неё. Вот и ползала в ногах у снохи, вот и уговаривала неразумную сойтись, не рушить семью. А та –упёрлась и ни в какую!
Пока мать Марфы, Агафья Ивановна, с печки не прикрикнула:
–Чего тебе, Марфа, ещё надо? Вставай и иди! Вон свекровь в ногах ползает, а она –ишь! Глянь-ка на неё!
Марфа, нет-то-нет, но всё-таки после окрика мамы Гани собралась и пошла в дом к свекрам. А тут –застолье. Её, конечно, немного подпоили. А уж Сергея –так чуть не в усмерть! Кое-как, но всё ж заставили его к Марфе в дом пойти.
Так у них потихоньку всё и наладилось. Да какая семья получилась крепкая! Кто знает, если б родители не помирили, да молодых не научили прощать и гордынюшку свою смирять, как бы их судьба сложилась...
В райцентр, в Саракташ, переехали молодые, сняли квартиру. В 1947 году родилась вторая дочь – Нина. Сергей устроился работать на завод «Коммунар». Дали от завода общежитие. Но очень хотелось иметь свой дом.
Помог брат Марфы, Иван Андреевич Шевцов, выхлопотал два поместья (надела земли) в Саракташе: один –для Марфы с Сергеем, другой участок –для сестры Сергея – Анастасии. К тому времени она тоже вышла замуж, родила двух сыновей. Для строительства нужен был лес. Пришлось Сергею уволиться с завода.
Устроился он в «Южуралтяжстрой» возить из Башкирии лес. Зарабатывал в месяц пятьдесят рублей, но всю зарплату забирал лесом для строительства. Так и жили, пока строились, без его зарплаты. Семью из общежития завода выдворили. Пришлось всей семьёй идти по квартирам.
Сменили три квартиры, пока строили дом. Везде водили за собой корову. Как без коровы в селе? А тут ещё стройка. У Марфы с молоду были проблемы с сердцем, даже на инвалидность оформили. Правда, потом сняли, но сердце болеть меньше не стало.
Пока Сергей лес припасал на дом, Марфа дом вела, двух девчонок воспитывала, да платки вязала на продажу. Днём и ночью вязала, хоть опасное это было занятие –платки продавать, могли и посадить. Спекуляцией считалось. Гоняла милиция, конфисковывала и платки, и пух, и копейку, что зарабатывали женщины тяжким трудом. Платки и корова –вот на это и жили Семынины, пока строились.
Да так всё ладно у них шло! Друг в друге души не чаяли. С уважением и любовью друг к другу относились. Оба работящие, как говорили в народе –не просидят. Как построились, в 1951 году, третья дочь родилась –Таня.
Марфа –рукодельница знатная! Дом – в чистоте, девчонки прибраны, аккуратненькие ходят. Платки вязала –на загляденье! А как хлеба да пироги пекла! Младшие сестра да золовки ходили учиться к ней тесто ставить на хлеб, да на булочки. «Живое тесто» –так рецепт её назывался. Тесто –словно пух!
Сергей тоже не отставал: и дома по хозяйству все управит, и копейку в дом нёс. С того раза, после войны, почти не пил, разве что несколько раз рюмку поднял. Жену почитал, слова худого никогда не сказал, не то что матерного:
–А как же я потом к ней со своими мужскими надобностями подойду, если руку на неё подыму или материть да хулить буду?
Как-то приболела Марфа, в больницу положили, так он на коленках возле кровати стоял, да за руку её держал. Соседки по палате удивлялись, не каждую жену так муж почитает да любит! Так и выкарабкалась она из хворей.
А о войне он почти не рассказывал, ни детям, ни внукам. Разве что пару раз о том, как жутко было под Ленинградом, да под Ржевом, а ещё о том, что русских солдат лучше и теплее всех других национальностей при освобождении встречали венгры. Вот и всё, что сказал. Ещё один молчальник.
О наградах тоже не распространялся особо – были и были. После войны, в 1985 году, получил свою последнюю награду – «Орден Отечественной Войны II степени».
Сергей Сергеевич, когда водителем работать не мог, дома не сидел, пошёл сторожить «Транссельхозтехнику», с которой и ушёл на пенсию.
Валентина дохаживала родителей здесь, в Саракташе. Нина с Татьяной уехали жить в Киев, там вышли замуж.
Старшая дочь, Валентина, вышла замуж за Николая Полещука. Родился сын, Владимир Николаевич Полещук. Есть внук –Никита Владимирович и двое правнуков –Лука и Вера.
У Нины тоже один сын –Сергей Викторович Гаврилко и один внук –Иван Сергеевич.
У Татьяны детей не было.