Как ты можешь идти навещать эту девушку, когда Пегги еще находится в больнице? Я не мог даже взять мою жену за руку. Поэтому я отправился повидать Казуми. Она знала моего сына и мою маму. Потому что она как бы отгорожена от Сид, а Сид не имела никакого представления о ней. Я опустился в мягкое кресло, с удовольствием утопая в нем. Хлопнула пробка от шампанского, и она разлила вино по бокалам.
— Кампаи, — прокомментировал я.
— За здоровье, — поддержала она.
Она обошла стол, быстро поцеловала меня в губы и тут же бросила несколько кусочков говядины и сырых овощей на шипящую сковородку, полив их потом каким-то соусом.
Слишком от многого нужно было избавиться, уж очень большой кусок жизни пришлось бы выбросить, прежде чем я смог бы начать все сначала. Я подумал, что мои чувства к ней — любовь, нежность, можно назвать это как угодно — являлись самым главным. И были неправдой. Имелись другие вещи, которые имели значение. Я понимал, что мог бы использовать привычный метод. Каждую по-своему. Но если пытаешься любить двух женщин одновременно, то в результате не любишь никого, по крайней мере не так, как они того заслуживают. Стараешься любить обеих, и вот что происходит — разрываешься пополам. Чтобы вести такую двойную жизнь, необходимо иметь сердце, сделанное из камня. Я знал, что Казуми не создана для подобных отношений, что она не может быть только моей любовницей. Поэтому я ее и любил. Но теперь я точно знал, что это будет не со мной. Этой женщине нужно все или ничего. Именно поэтому я любил ее. У Сид были преимущества: она находилась у меня дома. Что бы потом ни случилось, я должен быть рядом со своей женой. Даже если нам осталось сказать друг другу только «до свидания». В своей кровати. — Особенно, когда Пэт разбился. И Сид была в то время рядом со мной.
Тебя ведь ноги не держат. Но она что-то собиралась мне сказать.
— Я знаю, Гарри, что ты хочешь быть свободным.
— Не сейчас.
Потому что все мужчины хотят этого, но ты хочешь больше, чем другие. Мы оба долго смотрели на спящую Пегги, нам так не хотелось оставлять ее одну.
— Я знаю, что ты чувствовал, но это все было не так. Ты и я — это не было ловушкой для тебя.
— Пошли домой, ладно?
— Все это должно было сделать тебя свободным.
Я не заметил, как она вошла в нашу комнату, пока не увидел ее стоящей у моей кровати. И мы любили друг друга так, как будто были последними людьми на Земле.
На свете существует только два вида секса. С высоты Примроуз-Хилл можно было видеть весь город, и в то же время мягкий шум уличного движения казался очень отдаленным.
— У тебя нет такого права.
— Извини.
— Перестань это говорить.
— Хорошо, Гарри.
— Вместе и навсегда?
Эти тропы разбегались в разные стороны, напоминая все те невозможные варианты выбора, которые встают перед нами в жизни, выбора, который необходимо сделать, чтобы двигаться дальше. Я стоял, пока она не скрылась из виду, зная, что никогда не перестану спрашивать себя, какой стала бы наша жизнь, если бы мы с ней были вместе, и никогда не перестану любить ее и думать о ней. И как только она вышла из парка, исчезнув из поля зрения, что-то произошло. Но я знал, что она слишком воспитанна, чтобы сделать это. Они могут поговорить со мной, потому что их семьи — муж, дочери, сыновья — не хотят правды, им нужно заверение.
— Ведь нужно стараться понять друг друга, правда?
— Поговори со своей женой, если ты думаешь, что это может помочь.
— Но я не знаю, смогу ли я. Видишь ли, я хочу, чтобы она гордилась мной, мама. Так же, как я ничего не должна тебе говорить о Люке. Потому что просто нечего рассказывать.
— Но я хочу что-то сказать. Про то, как мы друг друга потеряли на какое-то время.
— Ты ничего не должен мне говорить.