Опубликовано: Милиция Беларуси, 2020, № 4, с. 37-41.
Его называли «мастером атак» и генералом наступательного боя – в те дни, когда на счету Красной Армии отступлений было больше. Его Звезда Героя Советского Союза зажглась на территории БССР горьким первым летом Великой Отечественной войны и неразрывно связала имя Якова Крейзера с военной историей нашей страны.
Начав войну с самого ее начала, он прошел путь от героя первых дней до генерала Победы. А последний бой с нацистами ему пришлось принять уже после официальной капитуляции врага: в Прибалтике осколки вермахта сопротивлялись отчаянно до конца мая 1945 года. Из этого боя он тоже вышел победителем, а прямо оттуда направился на банкет к Верховному Главнокомандующему.
Яркий летописец Великой Отечественной войны Константин Симонов писал в книге «Разные дни войны» о ее героях-военачальниках: «Во второй половине войны люди, формировавшие Днепр и Днестр, Неман и Вислу, Одер и Нейсе, сами неохотно обращались в своих воспоминаниях к сорок первому году. И в нашей корреспондентской памяти часто как бы порознь существуют люди первых месяцев сорок первого года, и люди конца войны – Висло-Одерской, Силезской, Померанской, Берлинской, Пражской операций. А между тем гораздо чаще, чем на это можно было надеяться, оказывалось, что и те, и другие – одни и те же люди!»
Яков Крейзер, встретивший войну в звании комдива и завершивший генерал-лейтенантом, как раз и был «одним и тем же». Победителем разных дней войны.
Начало пути
2 июля 1941 года в боевые порядки 1-й Московской стрелковой дивизии, которой командовал полковник Крейзер, были сброшены немецкие листовки следующего содержания:
«Русские воины! Кому вы доверяете свою жизнь? Ваш командир – еврей Янкель Крейзер. Неужели вы верите, что Янкель спасет вас? Сдавайтесь в плен, а с Янкелем поступайте так, как надо поступать с жидами…»
Листовку доставили на командный пункт. Подчиненные вспоминали, что Яков Григорьевич с печальной улыбкой подтвердил: родители в детстве действительно называли его Янкелем. И добавил: «Хорошее имя, я горжусь им».
Его судьба интересна не только яркими событиями, но и тем, как она отражает историю всей страны, и особенно – историю российских евреев и их интеграции в общество. Крейзер происходил из потомственных военных-кантонистов: так в первой половине XIX в. называли числившихся с рождения за военным ведомством несовершеннолетних солдатских сыновей, а также подобранных принудительно малолетних бродяг, еврейских и цыганских детей. Еврейские мальчики по указу Николая I от 26 августа 1827 года принимались к призыву с 12 лет, и путь их был из батальона кантонистов либо в школу кантонистов (10-13%), либо в ученики к ремесленникам или на постой в села. Годы пребывания в кантонистах в 25-летний рекрутский стаж не засчитывались.
Еврейских мальчишек призывали в кантонисты активно. Во-первых, ежегодно общины поставляли по 10 рекрутов от тысячи мужчин (христиане – по 7 через год). Во-вторых, детьми, в том числе малолетними, «расплачивались» за недоимки. В-третьих, дети раввинов, богатых купцов и старшин кагала (общины) от призыва освобождались, и рекрутский набор всей тяжестью ложился на бедняков, сирот и полусирот (причем в обход закона – даже на единственных сыновей вдов); мальчишкам 7-8 лет нередко приписывали годы и выдавали их за 12-летних.
С одной стороны, военная служба способствовала насильственному обращению еврейских мужчин в христианство: мальчикам запрещалось говорить в школе на идиш, переписываться с родными, зато Закон Божий являлся основным предметом. К крещению принуждали едва ли не пытками. С другой, для многих из них это был шанс – пусть даже болезненный и сложный – выехать за пределы «черты оседлости» и сделать военную карьеру. Такой путь и прошли предки будущего генерала Победы.
Отец Якова Крейзера был военным чиновником. Родился наш герой в Воронеже 4 ноября 1905 года. До революции успел окончить несколько классов гимназии. Позже – курсы строительно-дорожного дела.
В Красную Армию он пришел добровольцем в феврале 1921 года: 15-летним мальчишкой поступил в 22-ю Воронежскую пехотную школу, а после ее окончания был зачислен в 144-й стрелковый полк: сначала командиром отделения, потом – взвода, позже – помощником командира роты.
Красный командир
Офицер в России не попугай, в цвета не окрашен.
Он украшен честью и либо имеет ее, либо не имеет.
Борис Васильев. «Офицеры».
Военная судьба краскома Крейзера схожа с судьбами многих его современников. Служил. Учился. После нескольких перемещений по службе в январе 1928 г. он оказался в Московской пролетарской стрелковой дивизии, с которой его связали полтора десятка лет жизни и карьеры. Начав службу в дивизии командиром взвода 3-го стрелкового полка, спустя два года он стал начальником полковой школы. А окончив пулемётный курс Стрелково-тактических курсов усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» им. Коминтерна, вернулся в дивизию снова.
Летом 1936-го Алабинские лагеря под Воронежем, где дивизия была на маневрах, посетили сразу два маршала: М. Тухачевский (заместитель наркома обороны) и А. Егоров (начальник Генерального штаба). В их присутствии проводились батальонные тактические учения. Замысел их проведения принадлежал лично Тухачевскому. По их итогам маршал опубликовал в июле и августе две подробные статьи в «Красной Звезде» - «Батальон в наступлении» - в которых уделил много внимания майору Крейзеру как образцовому перспективному комбату. По итогам этих учений 16 августа 1936 года Яков Крейзер был удостоен Ордена Ленина.
Эта история едва не сыграла роковую роль в его судьбе: отмеченного Тухачевским офицера чудом не арестовали в период больших «чисток». Однако репрессий Крейзер избежал и даже продвинулся по службе.
В июле 1937 года майор Крейзер стал помощником командира 1-го стрелкового полка дивизии. С апреля 1938-го – командиром 356-го стрелкового полка той же дивизии.
С января 1939-го уже полковник Крейзер служил помощником командира 84-й стрелковой дивизии Московского военного округа (МВО), с августа того же года – командиром 172-й стрелковой дивизии.
В мае 1940 г. Московская Пролетарская дивизия была преобразована в 1-ю Московскую мотострелковую, в состав которой входили два мотострелковых полка, артиллерийский и танковые полки, батальоны разведки, связи, инженерных работ и другие специальные подразделения, всего более 12 тысяч бойцов и командиров. Окончив в 1941 г. Курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии РККА им. М.В. Фрунзе, Крейзер вернулся в дивизию уже командиром.
А потом началась война.
Лето сорок первого…
Для любого жителя нашей страны зловещий смысл этих слов не нуждается в объяснениях. Обстоятельства начала войны мы вспоминать не будем. Предоставим слово Константину Симонову:
Лев Толстой в своем дневнике 1854 г. писал: «Необстрелянные войска не могут отступать, они бегут». Замечание глубоко верное. Организованное отступление – самый трудный вид боевых действий, тем более для необстрелянных войск, каковыми в большинстве были наши войска к началу войны. Такое всеобщее отступление на практике в заранее непредусмотренной нашими предвоенными планами обстановке могло превратиться под ударами немцев в бегство.
Да, в 1941 году случалось и так, что мы бежали. Причем случалось это с теми самыми еще не обстрелянными тогда частями, которые впоследствии научились и стойко обороняться, и решительно наступать.
Но в том же 41-м году многие наши части, перед которыми с первых дней была поставлена задача контратаковать и жестко обороняться, выполняли эту задачу в самых тяжелых условиях и именно в этих боях, а потом, при прорывах из окружения, приобретали первый, хотя и дорого обходившийся им боевой опыт.
При самой трезвой оценке всего, что происходило в тот драматический период, мы должны снять шапки перед памятью тех, кто до конца стоял в жестоких оборонах, обеспечивая тем самым возможность отрыва от немцев, выхода из «мешков» и «котлов» другим армиям, частям и соединениям и огромной массе людей, группами и в одиночку прорывавшихся через немцев к своим.
Героизм тех, кто стоял насмерть, вне сомнений. Несомненны и его плоды. Другой вопрос, что при иной мене внезапности войны и при иной мере нашей готовности к ней та же мера героизма принесла бы еще большие результаты.
«Разные дни войны».
1-я Московская мотострелковая дивизия начала переброску из Алабинских лагерей в район Борисова 24 июня по приказу командующего Западным фронтом генерала армии Дмитрия Павлова. К 30 июня бойцы добрались до восточного берега Березины и сходу начали занимать оборону. Ее задачей было не допустить прорыва противника на Смоленское направление, с помощью местных ополченцев, сводного гарнизона полковника Александра Лизюкова и танкового училища перекрыв стратегически важный 50-километровый участок линии фронта к северу и югу от Борисова, в котором смыкались три переправы: Зембинская, Чернявская и бетонный мост в черте райцентра, подготовленный ко взрыву, но не взорванный. Без прикрытия с воздуха. Без связи с командованием. Без поддержки на земле ближе чем около Орши.
18-я танковая дивизия корпуса Гудериана подошла к окраинам Борисова в тот же день. 1 июля немцы были на западном берегу Березины. Диверсанты, переодетые в красноармейскую и милицейскую форму, смогли перебраться в потоке отступающих на противоположный берег и воспрепятствовать подрыву моста. Вокруг этого моста – самого прямого пути на Москву – и разгорелись отчаянные бои, он несколько раз переходил из рук в руки. Однако захватить переправы немцам не удалось ни в этот день, ни на следующий.
Дивизия Крейзера держала оборону Березины до 4 июля, уничтожив до 3 тысяч солдат и офицеров вермахта и около 60 танков. 4 июля состоялось одно из самых масштабных танковых сражений Второй мировой: более 300 танков принимали участие в этих боях! Сдержав противника до исхода дня, дивизия организованно отступила, сохранив боевые порядки и боеспособность. А командир 18-го корпуса вермахта В. Неринг резюмировал исход боя: «Так мы напобеждаемся до собственной гибели».
8 июля части полковника Крейзера на сутки выбили немцев из Толочина внезапной танковой атакой с участием новейших Т-34. В этих боях было захвачено знамя 47-го моторизованного корпуса вермахта, 250 автомашин и 800 пленных немцев, а при организованном отступлении впервые успешно применена тактика гибкой подвижной обороны. Сам Яков Григорьевич достаточно подробно описал эти события в статье «В боях между Днепром и Березиной», опубликованной в 1966 году в «Военно-историческом журнале».
Бои с частями 47-го немецкого корпуса продолжались 11 суток: столько времени понадобилось немцам, чтобы пройти 130 километров от Борисова до Орши. Потери дивизии Крейзера были также велики, но каждая солдатская жизнь отдавалась очень дорого.
Части дивизии отправились на доукомплектование на восточный берег Днепра. Однако бой пришлось принять и там: противник в лице частей 29-й моторизованной дивизии вермахта захватил плацдарм на левом берегу и рвался к Смоленску. Бойцы Крейзера сдерживали их двое суток. Сам комдив в этих боях был ранен осколком бомбы и отправлен в госпиталь.
Там, на больничной койке, он узнал о присвоении ему звания Героя Советского Союза 22 июля, а еще спустя две недели – воинского звания генерал-майора. Он стал первым Героем в пехоте, первым Героем среди старших командиров. А его дивизия – 1-й гвардейской мотострелковой.
Тов. Крейзер Я.Г. в боях за социалистическую родину проявил образец мужества и храбрости, воли, геройства. Умело и решительно управлял боевыми операциями дивизии. Своим личным участием, бесстрашием и геройством увлекал в бой подразлеления дивизии. 12 июля 1941 г. ранен. Командующий армией генерал-лейтенант Курочкин.
Именно генерал Крейзер стал для многих бойцов символом первых побед, а служба под его началом уже считалась солдатской удачей. Ведь они в деле показали: немцев можно бить! И в дивизии появилась песня об отважном командующем, написанная красноармейцем Свинкиным:
Лавиной сокрушительной пошли бойцы отважные,
За дело наше правое, за наш родной народ.
Громит врага оружием дивизия бесстрашная,
На подвиги геройские нас Крейзер в бой зовет!
25 августа, сразу после выписки из госпиталя, генерал-майор Крейзер был направлен на Брянский фронт на должность командующего 3-й резервной армией. Под его началом эта армия успешно принимала участие в Смоленском сражении и Московской битве, выходила из окружения, совершая рейды по тылам противника с полным сохранением боеспособности. Именно Крейзер стал одним из прототипов полковника Серпилина – легендарного героя романа «Живые и мертвые» К. Симонова. Начальник штаба армии, в будущем – Герой Советского Союза генерал армии Алексей Жадов вспоминал об этих днях:
«С первых же минут знакомства я проникся уважением и симпатией к новому своему начальнику, ибо он весь, что называется, излучал энергию, деловитость, доброжелательное отношение к соратникам. Мы пережили вместе в сентябре - декабре 1941 г. тяжелые дни неравных боев с врагом на Десне, при выходе армии из окружения. Успешный прорыв кольца окружения во многом был обусловлен уверенным и гибким руководством со стороны командарма, его неиссякаемым оптимизмом, умением подать личный пример мужества и настойчивости».
В декабре Крейзер был отозван в Москву для учебы на краткосрочных курсах Военной академии Генерального Штаба. Даже тогда для советских военачальников находилось время для повышения теоретического уровня знаний.
Дорога к 9 мая
Военная судьба вела Якова Григорьевича горькими тропами отступлений и в 1942 году. После назначения в феврале на должность заместителя командующего 57-й армией Южного фронта генерал-лейтенанта Кузьмы Подласа он попал в печально известный Харьковский «котел». Генерал Подлас погиб в бою (или застрелился, будучи раненым, чтобы избежать плена) при прорыве армии из окружения возле села Копанки Изюмского района 25 мая. И генерал Крейзер, возглавив оставшиеся части, вывел их из окружения.
Летом 1942-го в фактически боевых условиях он формировал 2-ю армию Степного фронта. Тогда же был ранен. Об этом ранении он написал жене так: «На днях был легко ранен в голову шальной пулей, но теперь это все уже зажило, и остался только маленький шрам на макушке. Ранение было настолько легким, что я не выходил даже из строя». Тогда же он узнал о включении себя в состав Еврейского антифашистского комитета.
В разгар Сталинградского сражения 2 февраля 1943 года Крейзер вступил в командование 2-й гвардейской армией. По итогам успешного взятия Новочеркасска и Ростова-на-Дону Яков Григорьевич был произведен в генерал-лейтенанты и награжден орденом Суворова 2-й степени. Впереди были кровавые бои на Миус-фронте против войск немецкого генерала Карла-Адольфа Холлидита, войска которого поддерживали танки дивизии «Мертвая голова». За разработку и успешное проведение операции по прорыву укреплений Миус-фронта – обход с флангов пристрелянного рубежа немецкой обороны вместо лобового удара – Крейзер был награжден орденом Кутузова 1-й степени.
Последним назначением генерал-лейтенанта Крейзера стала должность командующего 51-й армией в августе 1943 г. Последним – потому что именно на этом посту он приближал и встречал Победу над нацизмом.
Крымский триумф Крейзера
Уже несколько дней стоим на отдыхе, вне воздействия противника. Поэтому жизнь довольно спокойная с точки зрения того, что не бомбят и не стреляют. Работы, конечно, хватает, но это нормально. После работы, особенно по ночам, много читаю. Здесь сейчас весна в полном разгаре, ярко светит солнце. Набираемся сил, чтобы еще крепче ударить по ненавистному врагу.
Из письма жене от 10 марта 1943 г.
51-я армия была одной из ключевых «движущих сил» Крымской наступательной операции. А операция эта была весьма символичной: ведь ее уже однажды начинали весной 1942-го, и тогда она жестоко захлебнулась, завершившись разгромом Крымского фронта и сдачей Севастополя после 250-дневной обороны. И хоть боевые качества Красной Армии значительно возросли, враг был все еще силен, и права на ошибку наши не имели. Старт операции был назначен на 8 апреля 1944 г.
Именно 51-й армии доверили нанесение главного удара с плацдарма на Сиваше в направлении Симферополь – Севастополь. Вспомогательные удары достались 2-й гвардейской (Перекопский перешеек) и отдельной Приморской (из района Керчи) армиям. Уже 11 апреля 19-й танковый корпус 51-й армии овладел Джанкоем, и части продолжили наступление прямо на Симферополь. Город был освобожден 13 апреля. 23-го армия Крейзера вышла к подножию Сапун-горы. Так начался штурм Севастополя – крепости, которую противник не мог когда-то взять почти год.
Противником генерала Крейзера был командующий 17-й армией вермахта генерал-полковник Эрвин Йенеке, ветеран трех войн, опытный стратег. Он обратился к Гитлеру с просьбой разрешить эвакуацию войск из Крыма и не превращать Севастополь во «второй Сталинград». В ответ на просьбу Йенеке был снять с поста командующего, и 1 мая заменен на генерала пехоты К. Альмендигнера. Последний получил задачу удерживать каждую траншею и каждый окоп.
Наступление частей Красной Армии началось 5 мая. 2-я гвардейская под командованием генерал-лейтенанта Георгия Захарова наступала через Мекензиевы горы с севера. 51-я армия генерал-лейтенанта Крейзера и Приморская армия генерал-лейтенанта Кондрата Мельника наступали с юга: именно они вершили главный удар. 51-я армия «в лоб» штурмовала казавшуюся неприступной Сапун-гору.
«Я сейчас нахожусь в горах недалеко от Севастополя, судьба которого должна решиться в ближайшие дни. Если удастся скоро разделаться здесь с немцами, не теряю надежды побывать дома, в Москве», - писал жене Яков Григорьевич 5 мая на бланке командующего армией.
Генеральный штурм начался 7 мая. Армия Крейзера вела наступление в районе старого английского кладбища, и спустя сутки вышла к внутреннему рубежу немецкой обороны. 9 мая ее части соединились с частями 2-й гвардейской армии, обошедшей Севастопольскую бухту с востока, очистили от немцев Корабельную сторону. К концу дня город был полностью освобожден. В час ночи 10 мая по московскому времени столица приветствовала освобождение Севастополя 24 залпами салюта. Этот салют раздавался и в честь генерала Крейзера. Крымская наступательная операция завершилась 12 мая 1944 года полным разгромом противника и пленением более 24 тысяч человек в течение 5 дней.
В ходе Крымской операции Яков Крейзер и его бойцы опровергли миф о непроходимости Сиваша для тяжелой техники и танков. Мнение о непроходимости этого залива – название которого переводится с языка крымских татар как «грязь» - обусловлено повышенной вязкостью и топкостью дна, толщина ила на котором достигает в отдельных местах 3 метров, а также повышенным содержанием соли в воде в грязи. Однако даже в тех условиях бойцы 51-й армии умудрились построить четыре переправы: один «ложный мост» под «прикрытием» дымовой завесы, и в километре от него – настоящий мост на сваях и две земляные дамбы с понтонным мостом между ними. Соль разъедала кожу, после долгого стояния в воде бойцы простужались, заболевали – но продолжались работать. По этим мостам смогли пройти Т-34 19-го танкового корпуса.
Опровергли солдаты Крейзера и еще один миф – о неприступности укреплений на Сапун-горе. Он добился переноса срока генерального штурм Севастопольского укрепрайона, лично руководил перегруппировкой войск, формированием отрядов и штурмовых групп, объезжал на своем «виллисе» линию фронта. Смуглый от природы, он буквально почернел на весеннем крымском солнце. В результате тщательной подготовки Сапун-гора была захвачена в течение одного светового дня с минимально возможными для такого наступления потерями.
Главным триумфом Якова Григорьевича стали беспрецедентно малые потери красноармейских частей. Традиционно наступавшие части несут большие потери, нежели обороняющиеся: в ходе освобождения Севастополя наступавшие советские войска потеряли вдвое меньше убитыми, нежели оборонявшиеся части вермахта.
В память об освобождении Севастополя и триумфе 51-й армии в 1948 году режиссер Игорь Савченко снял фильм «Третий удар». Роль Якова Крейзера исполнил Иван Переверзев. В 1965 году его перемонтировали и выпустили заново под названием «Южный узел».
Бой после Победы
Из письма жене 31 июля 1944 года: «Сегодня едет в Москву генерал Баженов, который работал со мной, и я пользуюсь случаем написать тебе. Где я воюю, ты теперь знаешь из газет. Обстановка довольно напряженная, и вот сейчас тороплюсь писать, собираюсь ехать вперед. Надеюсь, что в скором времени общими усилиями Советская Прибалтика будет полностью освобождена от врага. А у меня тогда выйдет поход от моря и до моря. Враг неистовствует, при отходе жжет и уничтожает города, так что становится страшно смотреть. Ну, ничего после войны все построим, да еще и лучше. Заканчиваю, ко мне пришли генералы докладывать обстановку».
51-я армия после переброски на 1-й Прибалтийский фронт – с Черного моря на Балтийское море – принимала участие в освобождении Латвии и Литвы. Последний бой в этой войне бойцы Крейзера приняли в мае 1945-го, замкнув «Курляндский котел» между латышскими городами Тукумс и Лиепая, где оказались заперты остатки 30 дивизий вермахта общей численностью более 250 тысяч человек.
Немцы сопротивлялись отчаянно, не желая сдаваться даже после капитуляции Берлина. Бои продолжались до 23 мая. На торжественном приеме в Кремле в честь командующих фронтами и армиями, организованный по приказу Сталина Крейзер был единственным из прибывших в полевой форме: явился прямо с позиций, не заезжая домой. По слухам, именно тогда Генералиссимус поинтересовался:
- Почему товарищ Крейзер до сих пор генерал-лейтенант? Ведь его армия хорошо воевала...
Генерал-полковником Яков Григорьевич стал уже второго июля.
Счастливая звезда генерала Крейзера хранила его и после войны. Будучи членом Еврейского Антифашистского комитета, он остался на службе без понижений в период массового увольнения из армии военнослужащих еврейской национальности. В январе 1953 г. он был в числе отказавшихся подписать обращение к руководству страны по поводу печально известного «дела врачей». Будучи в разные годы командующим войсками нескольких военных округов (в 1955 – 1958 гг. – Южно-Уральского, 1958 – 1960 гг. – Забайкальского, в 1960 – 1963 гг. – Уральского и Дальневосточного), активно занимался реорганизацией мотострелковых частей. В звании генерала армии в 1963 – 1969 гг. руководил работой Центральных офицерских курсов «Выстрел», был депутатом Верховного Совета СССР.
К сожалению, жизнь его оборвалась достаточно рано: Яков Григорьевич Крейзер скончался 29 ноября 1969 года. Ему было всего 64.