На прошлой неделе ударили холода. - Ты случайно не мёрзнешь? – Заботливо поинтересовалась Лида, кивая на мои летние кеды. - Мерзну. – Признался я. - А чего осеннюю обувь не наденешь?
Я задумался. В моем суровом мужском мире теплая обувь, после того как я снимал её после особенно жаркого майского дня улетала куда-то зимовать и самостоятельно возвращалась на обувную подставку с наступлением холодов. Как она это делала - для меня было загадкой. Я предпочитал не лезть в сокровенные тайны мироздания, ходить быстрым шагом и надеяться на лучшее. - Я не знаю где она лежит. – Сознался я. Лида вздохнула и открыла дверцы антресолей.
Когда эти дверцы открывал я, то за ними не оказывалось ничего, кроме безликих коробок и пакетов. Когда же их открывала моя жена, там обнаруживались входы в Нарнию, матрицу и другие измерения. Она, не глядя сунула туда руку и сразу же достала нужную коробку. - Носи и хватит уже издеваться над своим иммунитетом.
Ботинки в коробке оказались не новые, а те, что я носил три года тому назад. Однако купив новые, прежние я так и не выкинул, потому что вдруг мало ли что. Вид у них был ещё вполне приличный. От холода они, насколько я мог вспомнить защищали хорошо. А главное – я уже опаздывал на работу. Поэтому я поблагодарил жену за заботу и помчался навстречу новому рабочему дню.
Нехорошее предчувствие закралось, когда по дороге на работу я попал в пробку в том месте, где поток машин обычно не задерживался. Когда на работе нашему отделу поставили рекордно высокий план на следующий месяц, предчувствие окрепло и стало принимать отчетливую форму беспокойства. Со всех сторон стали сыпаться мелкие, но очень неприятные случайности. Продуманные планы стали давать сбои. Всё, что могло пойти не так - обязательно шло не так.
Люди, которые были срочно нужны оказывались на обедах с выключенными телефонами. Организации, в которые было необходимо попасть по пятиминутному вопросу вдруг решили закрываться на ремонты, переучеты или вообще ликвидироваться. Со всех сторон сыпались просьбы одолжить денег или помочь с чем-нибудь трудоемким и времязатратным. Причем от людей, которым особенно не хотелось отказывать, но и помочь не было никакой возможности.
В конце дня, когда я ехал домой, меня вдруг осенило. Точно такая же волна мелких неприятностей уже была в моей жизни. Она была три года тому назад. Той зимой, когда я в последний раз носил эти злополучные ботинки, которые я надел сегодня. Мне даже смутно припомнилось, что весной, когда я их снял все это невезение моментально развеялось и жизнь стала размеренной и спокойной. Дома я поделился своими соображениями с женой. - Ты ведь понимаешь, что это магическое мышление в чистом виде? – Заметила она. – Ботинки это всего лишь ботинки. Они никаким образом не связаны с тем, как складываются обстоятельства в жизни. Так недалеко до суеверий и до ОКР. Рациональная часть моего разума была с ней полностью согласна. Дремучая первобытная – требовала немедленно переобуться. Усилием воли я подавил её.
На следующий день ситуация значительно ухудшилась. Жизнь стала похожа на попытку плыть против течения. Ещё через день торнадо из неурядиц выросло настолько, что в него кроме нас и наших с женой друзей попали близкие и дальние родственники.
Утром четвертого дня я собрался на работу и обнаружил на обувной полке свои обычные ботинки. Те, в которых ходил последние три года. Надел их, закрыл за собой дверь и зашагал по лестнице, прислушиваясь к ощущениям. Ничего вокруг не изменилось волшебным образом. Я только почувствовал, что ноги успели привыкнуть к другой обуви и в этой им было тяжелее.
Спускаясь, я думал о том, что действительно был близок к тому, чтобы впасть в суеверия. Но обувь это просто обувь. Она влияет на комфорт твоих ног, но никак не способна изменить окружающую действительность. Пора перестать цепляться за магическое мышление, прочистить голову и навести порядок в делах.
Я вышел из подъезда и вдохнул холодный воздух. Люди шли по своим делам – кто в школу, кто на работу, кто в институт. Ветер прибил к моему ботинку оранжевый листик странной геометрической формы. Я опустил голову и пригляделся. Это была пятитысячная купюра.