Ричардс писала под псевдонимом J. Alienus Rychalski — комбинация её детского прозвища и изначальной польской фамилии её семьи. Интервью проводилось во времена, когда Качинский продолжал подавать апелляцию по своему делу, и в основном фокусировалось на его повседневной жизни в Монтане, что заставило его хотеть жить в "необитаемом месте", и верит ли он в "судьбу" и Бога. ("Нет", - ответил он. "А Вы?")
Ричардс вернулась в Монтану. Некто, знакомый Качинского, писал ему, что встретился с Ричардс, что она была в восторге от "волнения" наконец встретиться с ним лично. Качинский сказал, что тоже был взволнован встречей. В какой-то момент Ричардс переехала в Ранчо-Кукамонга, штат Калифорния, где работала учителем четвёртого класса. К тому времени её отношения с Унабомбером приобрели любовный окрас — настолько, насколько было возможно в условиях жёстких правил тюрьмы, где заключённым не разрешён физический контакт с посетителями. Встречи проводились в стерильных бетонных комнатах, оборудованных камерами видеонаблюдения, где посетителей оделяло толстое стекло безопасности. Им не разрешалось касаться друг друга, не говоря уже о поцелуях.
Но Качинский старался быть лучшим парнем, каким только мог, для своей первой девушки. Согласно письмам, он делился с Ричардс копиями всей корреспонденции, которую отправлял и получал, чтобы доказать свою открытость и верность — это означало, что он переписывал письма вручную, по крайней мере, дважды, одно для неё и другое для архива в Мичигане, так как у него не было доступа к копировальному аппарату.
Хотя он продолжал общаться с другими подругами по переписке, он обрывал с ними связь с проявлением хоть какого-то намёка на романтический интерес к нему. Порой это было непросто. В 2002 году ему писала библиотекарша — важный человек для того, кто сидя в тюрьме хотел читать необычные статьи и книги, не доступные другим собеседникам. Но когда она отправила ему лестное письмо, Качинский сказал, что у него уже есть "Леди Любовь".
"Могу ли я стать Вашей второй Леди Любовь?" - спросила женщина.
"Я задал этот вопрос Леди Любовь № 1, и она сказала 'нет'", - ответил он. Хотя он приветствовал "дружбу", но прервал все контакты с библиотекаршей, когда позднее она обратилась к нему "дорогой". "Леди Любовь № 1 не будет уютно с вашими письмами", - написал он. "Больше с Вами мы не услышимся".
Он не находил себе места, настолько он восторгался Ричардс. "Она выше самых смелых моих мечтаний!", - писал он бывшему члену своей юридической команды. Есть свидетельства, что он рассматривал возможность женитьбы на ней, что имело бы одно практическое преимущество: как ближайшая родственница, если бы она его пережила, — он был старше на 11 лет, — то она, а не его семья, получила бы право распоряжаться его останками. Но запрашивал ли он разрешение на самом деле - неизвестно.
На следующий год Качинский продал ей свою половину участка земли в Монтане (примерно 1,4 акра) за символическую сумму в $7,500, чтобы помочь осуществить её мечту о дикой природе. (Другая половина принадлежала его брату Дэвиду.) Продажа привлекла внимание СМИ. "Я очень скормный человек", — сказала она Sacramento Bee в единственном интервью о Качинском. "Сейчас мне бы хотелось исчезнуть. Этого момента я боялась больше всего".
Хотя интерес СМИ к её отношениям с Качинским исчез так же быстро, как и появился, громкая статья внесла драму в жизнь Ричардс. Позже она рассказала друзьям, что семья, с которой у неё и так были хрупкие отношения, узнала о её дружбе с Унабомбером примерно тогда. Их встревожило, что она переписывается с серийным убийцей, и, как она сказала, они перестали с ней общаться, что привело к разрыву отношений практически вплоть до её смерти.
Ричардс рассказала газете Sacramento Bee, что чувствовала к Унабомберу не просто симпатию. К тому времени она регулярно писала к нему и посещала его в тюрьме. В рождественские каникулы она на три дня поехала в Колорадо, где провела часы, разговаривая с ним через стекло в условиях тюремных свиданий. Однако во время поездки Ричардс начала кашлять кровью. Диагноз был ужасающим - рак лёгкого. Хирурги удалили часть её правого лёгкого, но предупредили, что рак, вероятно, вернётся.
Передавая эту новость другу, Качинский писал: "Если она умрёт, моё сердце будет разбито, потому что эту женщину я люблю".
В ближайшие полтора года здоровье Ричардс временно улучшилось, но краски снова стали сгущаться. Она прошла химиотерапию и была вынуждена уйти с поста учительницы. Несмотря на ухудшение состояния, она продолжала писать Качинскому и навещать его. Без контакта с семьей, но лишь с несколькими друзьями, она начала беспокоиться о перспективе одинокой смерти.
Хотя она никогда не знала Качинского вне стен тюрьмы, он стал важной частью её жизни. В её крошечной квартире были его книги, включая манифест Унабомбера в переплёте и некоторые вещи из его хижины в Монтане. На стенах висели его рисунки, а по квартире были разбросаны копии музыкальных произведений, которые он писал для неё, хотя неясно, умела ли она читать ноты.
Одной из подруг, которая предпочла не раскрывать своего имени, чтобы избежать ассоциаций с Качинским, казалось, будто Ричардс жила с призраком: "Это было так, как если бы он был там, но его не было".
В конце 2005 года врачи сообщили Ричардс, что рак вернулся. Она подружилась с религиозной парой христиан, которую случайно встретила, и стала исповедоваться о своих страхах о здоровье и своей судьбе. Но она держала в секрете свои отношения с Качинским, пока однажды не позвала своего друга и пастора церкви, Джеймса Пайка, чтобы исповедаться, что влюблена в него.
И Пайк, и её друг были ошарашены. Пайк вспоминал, что сказал: "Подождите, Унабомбер?".
Ричардс слёзно кивнула. На тот момент она переживала духовное откровение и думала о крещении. Но сказала им, что не может идти на символическое духовное возрождение, если не станет полностью честна о своей жизни. Она слишком боялась рассказать им из-за страха, что потеряет их, как потеряла семью. "Если это поставит крест на наших отношениях", - говорила она им, - "вы можете так и сказать".
"Иногда мы не выбираем, кого любим", - сказала ей женщина. - "И это не меняет нашего к тебе отношения".
Следующей весной Ричардс приняла крещение в церкви. Наконец, она была свободна говорить о своих тайных отношениях и призналась во всё более противоречивых чувствах к мужчине, который совершил такие ужасные преступления. В то же время она открыто беспокоилась, что Качинский задумается о её увлечении духовным путём, когда он сам не верил в Бога.
В тюрьме Качинский заметил изменения в Ричардс. Он писал другим о её всё более глубоком вовлечении в церковь и о том, как она, страдая от болезни, начала всё сильнее полагаться на веру. Она всё время испытывала физическую и эмоциональную боль, и Качинский боролся с собственными эмоциями из-за неспособности помочь женщине, которую так безумно любил.
В июле 2006 года врачи сообщили Ричардс, что ей осталось всего несколько месяцев жизни. К тому времени она была поглощена своими делами, и из-за противоречивых чувств к Качинскому стала писать реже. Он чувствовал, что она отдаляется. "Я искренне люблю эту женщину, даже если её чувства ко мне охладели", - писал он в тот месяц другу.
Без работы и без сбережений, Ричардс вскоре начала иссякать финансово. Когда Качинский написал другу о её бедствии, тот отправил ей $2400 и пообещал больше, если понадобится. Её состояние только ухудшалось. В ноябре она попала в больницу, и Качинский был в отчаянии в попытках с ней связаться. Он писал письма её арендодателю и членам её семьи. Он не знал, жива ли она, и просил своих друзей о помощи в отчаянной попытке узнать.
В конце декабря Ричардс переехала жить к паре, с которой подружилась, и прожила там свои последние дни. Она помирилась со своей семьёй, которая пришла навестить её, но друзья говорят, что родственники не предложили помощи в её последних делах, таких как завещание или организация похорон. Этим занялись пара и церковь.
Она была слишком больна, чтобы говорить с Качинским, но она убедила тех, кто был рядом, передать ему, как только она уйдёт из жизни. "Она отвергала убийства и те ужасы, которые он совершил, но любила его", - сказал друг. - "У неё до самого конца была глубокая связь с ним".
В день своей смерти один из друзей Качинского из Лос-Анджелеса приехал к ней по просьбе террориста. Когда он пришёл, Ричардс мучилась от боли и едва была в сознании, но он принёс последнее сообщение от Качинского для Леди Любовь. Этот человек, музыкант, надел на Ричардс наушники и сыграл на синтезаторе музыкальное произведение - "a trombone duet", которое написал для неё Качинский.
Ричардс умерла в канун Нового 2007 года, но, хотя Пайк и другие отправили сообщения в тюрьму, Качинский узнал о её смерти более чем через неделю из письма брата Ричардс. В письме с благодарностью за то, что он сообщил ему о судьбе возлюбленной, обычно аккуратный почерк Качинского стал едва разборчив. Он был рад, что Ричардс узнала, что он был с ней до самого конца.
"Я бы не хотел, чтобы она умерла, думая, что я её подвёл", - сказал он.
Перевод cumslut2002, оригинальное название: Falling in love with the Unabomber, 26 января, 2016