Треск коростели и перестукивания дятла где-то в чаще лёгким кружевом обрамляли тихий летний полдень. Шум берёзовых и кленовых крон, подобно морским волнам то накатывал, то будто отступал вглубь леса от разбитой грунтовой дороги. Слепящее солнце то и дело проглядывало сквозь густую листву, рассыпаясь сотнями солнечных зайчиков, что весело прыгали по кочкам и камням, периодически искрясь в мелких лужицах: исчезающих следах дождя, что прошёл накануне.
Четыре фигуры размеренно шагали по дороге, внимательно всматриваясь в тенистый подлесок. Три человека, один из них шёл впереди, и один дворф.
Первый был одет в чёрный плащ поверх кольчужной рубахи, на груди которой была закреплена пластина с выбитой на ней костяной рукой, держащей весы. На поясе висел кистень, а на спине помятый стальной щит. Трое других также были в кольчуге, но без плащей. У всех на груди были те же символы, а на поясах глухо бряцали топоры и боевые молоты.
Путники были немногословны, а лица их сосредоточены и серьёзны.
«Скоро мы увидим Хулгар, братья.», - произнес человек в плаще, все четверо остановились и, взяв в руки оружие и щиты, продолжили путь.
После очередного поворота дорога вывела процессию на опушку, за которой раскинулся Хулгар: небольшая деревня из 14 домов, которая согласно отчёту брата Маркуса несколько дней назад подверглась нападению какой-то неразумной нежити. О масштабе ущерба данных не было, но, учитывая, что нападающие умертвия, согласно докладу были подобны диким зверям, настоятель не стал командировать туда большого отряда, резонно посчитав, что одного паладина и двух жрецов с некробейном во главе будет более чем достаточно для уничтожения нескольких зомби. И троих было бы достаточно, но «бич мёртвых» брат Кайлин уже несколько недель не упокаивал презренных во славу Келемвора Милостивого и начинал скверно себя чувствовать.
Дворы были пусты, а тёмные глазницы окон будто следили за пришельцами, храня зловещее безмолвие.
Смерив взглядом мрачный пейзаж, Броттор, дворф паладин, шумно втянул носом воздух сквозь пышные янтарного цвета усы: «здесь пахнет ожившим тленом, Кайлин. Там!». С этими словами он указал топором на крайний справа дом, за которым протекал широкий ручей, уходящий извилистым полотном к лесу вдалеке.
«Мы очистим это место и предадим земле тех несчастных, что не дождались нашего прихода. Да успокоит их души Келемвор Милосердный», - некробейн прочел короткую молитву и решительно направился к источнику отвратительного любому храмовнику запаха.
«Хафтор, Лудо, осмотрите задний двор!», с этими словами Кайлин, выбив ногой дверь, зашел внутрь. На грунтовом полу среди разбитой мебели и мусора лежали растерзанные тела крестьян. На шум из кладовки, мыча и спотыкаясь, вывалились два отвратительных зомби, их пальцы и рты были испачканы засохшей кровью.
«Да не оскверните вы более этих земель своим присутствием, мерзкие твари!», - тяжёлый кистень опустился на голову одного, в то время как касание руки Кайлина разметало по комнате второго всплеском божественной энергии.
Двор за двором проходили последователи Келемвора «судьи проклятых», уничтожив ещё около десятка оживших трупов.
Убедившись, что всё дома зачищены, храмовники начали собирать тела погибших селян, чтобы с молитвой похоронить их должным образом, и напутствовать их души перед путешествием в чертоги Лорда Мëртвых.
«Однако ж их раны и посмертный вид весьма странны. – задумчиво заключил Броттор. – кое-кто выглядит так, будто…из него спустили всю кровь!».
«Мы должны ещё раз как следует проверить каждый уголок! Сейчас день и нам должно закончить всё до темноты. Придать земле павших крайне важно, но более важно найти ту ночную тварь, чье зловоние пока что ускользает от нас! Я как назначенный настоятелем ваш командир наказываю вам: рассредоточтесь! Слушайте, смотрите! Мы обязаны найти и одолеть зло пока оно дремлет, укрытое от солнечного света!» - Кайлин прикрыл глаза и погрузившись в паутину обостренных чувств стал выискивать в потоках окружающих его тонких энергий этого мира малейшие дуновения противоестественных извращённых сил.
Залитый умиротворенным солнцем луг, непринужденный стрекот кузнечиков, жужжание пролетающих мимо редких мух, щебет мелких, скрытых в кустарнике птиц, сладковатый аромат полевых трав, колышимых нежным тёплым ветром с едва уловимыми нотками мёда и земляники, неосязаемое, но освежающее журчание ручья где-то там у оторочки леса, в котором кукушка монотонно ведёт свою песнь…За всем этим было что-то чужое. Какой-то обман: будто смотришь на замысловатую, полную многочисленных деталей картину, отражающую беззаботную сельскую жизнь. Но, со временем, присмотревшись, ты начинаешь замечать на ней то тут то там жуткие сцены, растворённые в пестром многообразии. И когда ты осознаешь, что на самом деле изображено, ты приходишь в ужас от того внезапного нового смысла, скрытого от тебя поначалу.
«Ручей. Там, дальше по течению что-то есть…», - Кайлин открыл глаза и жестом позвал братьев следовать за ним.
Через примерно полмили на левом берегу у кромки леса одиноко стоял сарай, очевидно, в нём хранились рыболовные снасти и прочий инвентарь.
Густой смрад смерти невидимой но почти осязаемой волной пошатнул крепких храмовников как только они приблизились к постройке.
Утомлённое многочасовым бдением солнце всё отчётливее стремилось поскорее нырнуть за горизонт, чтобы как следует отдохнуть и с новой силой освещать, и согревать этот мир поутру. Тени от кажущихся теперь такими мрачными деревьев вытягивались, принимая причудливые формы. Где-то в чаще сверкнула огоньками глаз и тут же скрылась приземистая мохнатая тень.
Подрытый бегущей водой берег ручья, на котором когда-то был возведён сарай для снастей, зарос плотным колючим кустарником, за которым теперь уже едва угадывался рельеф.
«Приготовьтесь, братья, наш враг очень силён – давайте помолимся перед схваткой.» - Едва заметное сияние охватило одежду и оружие храмовников. – «вперёд!»
Ветхая дверь со скрипом отворилась, во тьме угадывались развешенные для сушки сети с грубыми деревянными поплавками, вдоль стен стояло несколько щербатых бочек. «Прах к праху» - в дальние углы, а также в сплетение сетей полетели склянки с алхимическим огнём. Три вспышки, и языки пламени стремительно поползли по сухим доскам и снастям наверх к стропилам. Клубы густого дыма заволокли пространство внутри, приобщившись к безумному танцу огня.
Громкий сиплый рëв разрезал гудение и треск пожара, из-за дымной пелены под крышей, шипя от обжигающих огненных струй, к выходу метнулась жуткая тень.
«Ты не пройдёшь!» - Броттор с глухим ударом жёстко принял врага на щит и тут же, перегруппировавшись, нанес удар топором, но существо увернулось, продемонстрировав нечеловеческую ловкость. Удары Хафтора и Лудо также не достигли цели. «Именем Келемвора Милосердного…», - Кайлин не договорил: длинные пальцы с острыми когтями вцепились ему в шею. Глаза «бича мëртвых» расширились от ненависти и отвращения, выронив кистень, одной рукой он взялся за схватившую его лапу вампира (а это был именно он), а другой перехватил вторую лапу чудовища, уже занесенную для смертельного удара. Свет, всё это время исходивший от храмовника усилился, монстр издал вопль бешенства и боли, кожа его вспыхнула подобно тонкому папирусу. «Изыди!», - два жреца и паладин, воззвав к источнику божественной силы, соединили свой гнев с несломляемой волей некробейна. Рёв кровососа потонул в гуле очищающего пламени, а плоть его через несколько мгновений осыпалась на землю серым пеплом. Разожженные бойней неистовые гримасы ещё какое-то время не сходили с их испачканных сажей лиц.
Зажимая кровоточащую рану на шее, Кайлин вышел на улицу и, прильнув к растущей неподалёку иве, осел на траву. Жрецы занялись его раной, а Броттор, стоя чуть в стороне, молча смотрел на догорающий сарай. Тяжёлый прилив воспоминаний нахлынул на него медленно, но неотвратимо.
«Когда-то я и знать не знал ни про вампиров, ни вообще про нежить. Шахты под Мирабаром не давали повода думать о чём-то кроме добычи ценных пород. Торговля шла очень хорошо, мы возили металлы и изделия из них по всему региону.» - паладин набил табаком трубку и закурил.
«Однажды, я отправился с обозом в Лускан, всё говорило о том, что прибыль от этого путешествия будет достойной. Уж так хороши были те кольчуги и мечи, которые нам заказал тамошний глава.» - очередное кольцо сизого дыма медленно поплыло в сторону пепелища.
«По дороге мы наткнулись на разорённый обоз, следы говорили о том, что часть повозок свернула в лес у предгорья. И нет бы нам проехать мимо… Модрик повёл нас в чащу, все-таки, мы удалые дварфы и не терпим разбойников, к тому же мы могли кого-то спасти, если эти бандиты взяли себе рабов. Нас было 12 бород…
Но то были не разбойники. Презренные умертвия, поднятые каким-то некромантом. Почти все мои братья по молоту пали тогда, лишь я и Ульфгар, потеряв много крови были взяты в плен тёмным чародеем для каких-то жутких экспериментов. Ульфгар был замучен на моих глазах, части его тела послужили компонентами для жутких заклинаний. Судя по всему, такая же участь ожидала и меня. Но однажды, когда я уже потерял счёт дням в убежище мага нагрянули келемвориты… Из последних сил я смотрел на то, с какой лёгкостью «бич мёртвых» в сопровождении жрецов разметал всех тех тварей, что, в свою очередь, ранее с такой же лёгкостью одолели нас. Будучи в заточении я неустанно молился Морадину, ожидая, что Всеотец пошлёт нам отмщение. Но отмщение пришло от Келемвора в лице его служителей. Кто знает, возможно, боги решают между собой судьбы своей паствы, делегируя свою благодать тем, кого посчитают более подходящими? Однако, в тот день я устремил взор в храм Келемвора Милостивого, увиденные мной ужасы извращённой магии не должны повторятся на этой земле. Такой путь я выбрал и следовать мне ему до самой моей смерти.» - вытряхнув пепел, Броттор спрятал трубку в кошель и присоединился к своим товарищам, отправившимся обратно в Хулгар предать земле тела усопших.
