— Как же вы осточертели! — крикнула Алиса на грязную тарелку в раковине. Схватила ее и принялась усиленно тереть, вкладывая всю свою злость в намыленную губку. Отставила тарелку и потерла на лбу вздувшуюся вену.
Вот уже семь месяцев, четыре дня, шесть часов и двадцать две минуты бывшая актриса драматического театра тщетно пыталась примириться с новой ролью — ролью жены своего мужа. Алиса только-только покоряла столичные сцены и, казалось, у неё впереди такая карьера! Однажды её даже чуть не утвердили на главную роль в каком-то женском сериале. Мало бюджетном, но всё же!
А потом Алиса познакомилась с ливанцем Каримом и от большой любви и не очень большого ума молниеносно вышла за смуглого красавца замуж. Она всегда мечтала жить заграницей, но никогда не думала о последствиях эмиграции.
Уверенная, что сможет продолжить актерскую карьеру в Эмиратах, куда муж привез ее сразу после свадьбы, Алиса обнаружила, что в стране арабских сказок нет ни одного профессионального театра. Она решила, что организует его сама, и Карим даже вызвался помочь, но представив, что жена с утра и до вечера будет пропадать на репетициях, быстро передумал.
— Хаяти, сейчас не лучшее время, вот дела мои пойдут в гору… — услышала Алиса, когда робко напомнила об обещании.
Тогда Алиса попыталась писать пьесы, и даже один маленький любительский театр в Шардже захотел поставить спектакль по ее произведению. Но когда Алиса, возбужденная от перспективы стать местным Чеховым, посетила репетицию и увидела уровень игры актеров, она впала в такое уныние, что Карим не мог вытащить ее из постели два дня. Два дня она рыдала, проклиная новую страну и свою несчастную судьбу, свой загубленный талант и глупое наивное желание быть женой иностранца.
— Хаяти, ну что ты так убиваешься? Зачем тебе это всё? Неужели ты так сильно хочешь зарабатывать сама? — надул губы Карим.
Как объяснить ему, что деньги тут ни при чем? Алиса даже не знала таких слов — ни на каком языке.
И вот спустя семь месяцев, четыре дня, шесть часов и двадцать три минуты после свадьбы, Алиса начала, наконец, понимать. Каких бы продвинутых взглядов ее муж-ливанец ни был, — он спокойно относился к экстравагантным нарядам жены, и даже не возражал против дружбы с русскоговорящим соседом этажом сверху, — всё же женщина должна поддерживать порядок в доме, равно как и встречать любимого мужа горячим ужином, по утрам гладить ему рубашки и брюки, а днем, пока он на работе, ходить по магазинам, салонам красоты или сидеть дома.
Домыв последнюю тарелку, Алиса взялась за щетку и принялась подметать крошки на полу. Резко махнув локтем она задела граненый стеклянный бокал и разбила его вдребезги.
— Да ё-мое, как же вы достали! — прокричала Алиса и топнула ногой. В сердцах она скинула всю вымытую посуду на пол. С самого детства Алиса ненавидела любую физическую работу, а особенно — наводить порядок.
Между тем, это был уже пятый стакан за месяц — в наборе остался только один. На первый Карим махнул рукой и даже не придал этому значения, на втором — улыбнулся и покачал головой, на третьем воскликнул на своем ломаном русском: «Жэнщина, что ты творишь!», о четвертом Алиса умолчала.
Девушка присела на корточки и посмотрела на самый большой осколок, похожий на клинок.
— Если бы это был спектакль, то я бы уже полоснула себе по венам, — грустно произнесла она.
Алиса шумно выдохнула, подняла осколок, и увидела в темно-сером стекле собственное отражение. Ее лицо исказилось злобой. Глаза горели, лоб весь испещрен пульсирующими венами, челюсть выдвинута вперед, казалось собственное отражение вот-вот накинется на нее. Алиса в страхе выронила осколок и плюхнулась на пятую точку, больно ударившись копчиком о холодную плитку.
— Что за чёрт! — воскликнула девушка. С секунду погодя, встала с пола и подошла к зеркалу, висевшему у входа в кухню. Лицо как лицо, всё то же, что было вчера, и даже год назад. Только морщинка на лбу слегка углубилась. Вернувшись в кухню, она снова потянулась к осколку, повернула его к свету, повертела в руках — ничего, кроме бликующих граней. Она осторожно положила его на столешницу, остатки бокала лихо смела в совок и выкинула. Сама не понимая, зачем она решила сохранить этот осколок, Алиса снова принялась вертеть его в руках.
Стеклянный клинок бликовал в лучах света, лившегося из окна. На затемненном стекле едва отражался силуэт ее лица и само окно позади девушки. Алиса повернулась к свету, посмотрела прямо на раскаленное солнечное пятно, резко зажмурилась, и улыбнувшись приложила осколок к глазу. Солнечное пятно приобрело четкие очертания и побелело. Продолжая держать стекло словно монокль, Алиса крутанулась на пятках, наклонилась и выкинула руку вперед.
— Мсье, прошу! — состроила надменную гримасу Алиса и пригласила воображаемого гостя в сторону дивана.
Но дивана на привычном месте не оказалось.
Продолжая глядеть одним глазом через стекло, Алиса так и застыла с протянутой рукой. Вместо велюрового дивана с изящными золочёными ножками стояла кованая кровать с желтым стеганым покрывалом. Вместо торшера с белоснежным абажуром — маленькая деревянная тумбочка с недостающей ручкой у верхнего яруса, а панорамное окно вдруг превратилось в небольшое выбеленное окошко с дырявым замасленным тюлем.
— Да это же моя старая комната в общежитии! — прошептала девушка, не в силах оторвать осколок от глаза. Дыхание девушки участилось, она медленно повернула голову и обнаружила у противоположной от кровати стены холодильник «Зенит» и покосившийся стол с цветастой клеенкой. Опустила голову — вместо персидского ковра дырявый линолеум с тараканом! Алиса вскрикнула и уронила осколок. Молниеносно сняла с ноги пушистую тапочку, замахнулась и кинула в таракана.
Неуверенно подошла к тапке — на золотисто-голубых узорах никакого таракана не было. Да и не могло быть.
— Что за чертовщина! — закричала девушка на ковер. Схватила осколок и поднесла к свету. Стекляшка как стекляшка. Приложила к левому глазу и не увидела ничего необычного. Зажмурила правый глаз.
Комната снова преобразилась.
Как во сне или замедленной съёмке, Алиса сделала шаг вперед, протягивая руку. Потрогала кованую спинку кровати и даже ощутила холод стали. Провела рукой по одеялу, деревянной тумбочке… и по кругу — окно, тюль, холодильник, стол: все как настоящие! Зачарованная, девушка двинулась в спальню.
Там её встретил большой общий холл с выцветшими обоями и три соседские двери, неаккуратно выкрашенные розовой краской.
—Но так не бывает! — прошептала девушка. Алиса ощутила резкое головокружение, отвела руку от лица, с облегчением обнаружила большую кровать на прежнем месте и рухнула.
— Я наверное переутомилась, — беззвучно произнесла девушка, словно ее кто-то мог услышать. — Слишком усердно терла чертовы тарелки.
Образ старой комнаты из ее далекого прошлого стоял перед глазами. Алиса вспомнила, как сидела за этим столом с клеенкой и наспех красила ресницы, опаздывая на пары в театральный институт. Как за ним же раскладывала распечатанные по пять рублей за лист сценарии учебных спектаклей и обводила свои реплики зеленым фломастером. Как с однокурсницей Надей пила чай с печеньем в полвторого ночи. Как нарезала свое первое оливье в канун Нового года, а на кровати за спиной сидел однокурсник Костик с гитарой в руках и пел песни из «Иронии судьбы» — ее первая любовь.
Вспомнила Алиса и как однажды решила выкинуть клеенку, а взамен ей постелить новую скатерть. Как взялась за край клеенки, откинула было ее половину, а там… Три здоровенных, жирных рыжих таракана разбегались в разные стороны в страхе быть убитыми. Как одернула клеенку обратно и больше никогда к ней не притрагивалась! Как перестала после этого пить за столом чай…
Алиса открыла глаза. Напрочь забыв об осколке, вызвавшем это виденье из прошлого, девушка вдруг испытала такую жалость к своей прошлой жизни. Студенческие годы были ужасными. Она едва справлялась с учебным графиком, недоедала, не понимала и половины того, что от нее требовали строгие преподаватели. А когда однажды к ним на репетицию отрывка из «Вишневого сада» пришел именитый режиссер, и девчонки зашептались, что он ищет молодую кровь в новый спектакль, Алиса чуть в обморок не упала от напряжения. Свою маленькую роль Дуняши она с тогда с треском провалила.
Признаться, актриса из нее была никудышная. По окончанию университета никакой режиссер так и не позвал ее в кино на главную роль, а в своем театре она играла лишь второстепенных персонажей. Денег на жизнь едва хватало. Та самая однокурсница Надя сразу же получила роль в новом фильме у Серебрякова, пусть и маленькую, но очень заметную.
Костик подался в режиссеры, но почему-то Алису в свои спектакли не приглашал. Если бы не Карим, что бы она сейчас делала? Все также играла второстепенных персонажей, ходила на пробы в низкосортные сериалы, которые кроме мамы никто больше и не смотрит, подрабатывала ведущей на корпоративах и детских праздниках. А больше Алиса ничего не умела.
По щекам девушки потекли слезы. Она обняла подушку и горько зарыдала.
— Чёртов бокал! Чертов осколок! Чертова жизнь!
Схватила подушку и ударила в нее кулаком. Еще раз. И еще раз. И еще раз. Все это время злосчастный осколок тихонько лежал на кровати.
— Господи, и чего я так взъелась на эти тарелки! Да разве же плохо сложилась моя судьба? — вскочила девушка с постели. Она внимательно посмотрела на стекло, погладила грани большим пальцем.
— Это же чудо какое-то… — пробормотала она. — Надо рассказать Кариму! — Алиса рванулась к телефону, — Интересно, а что он увидит сквозь осколок? А если ничего не увидит? Тогда и не поверит… Да и кто бы поверил? — девушка задумчиво отмеряла квартиру широкими шагами.
— Не знаю, что ты за чудо такое, но я тебя сохраню, — бережно прижала Алиса осколок к груди.
Едва дыша, она продолжала стоять, прижав стекло, и смотрела себе под ноги. Ноги. Эти ноги с дорогим педикюром и ухоженными пяточками еще не так давно наматывали десятки километров пешком в старых истоптанных босоножках. Эти ноги ступали по стольким разным сценам. А в итоге привели ее сюда — в большую трёхкомнатную квартиру, пусть и не в самом центре, но в неплохом районе Абу-Даби. К красивой жизни у моря, о которой она даже и не мечтала.
— Театр… Да пропади он пропадом, этот театр! — решила девушка.
Спрятав осколок в кармашек своих домашних брюк, Алиса подошла к мокрой горе посуды, так и оставленной на столешнице около раковины. Бережно взяла последний граненый бокал из набора, что Карим купил специально к русскому Новому году. Аккуратно вытерла его сухим полотенцем. Поставила в самый центр на полочку перед раковиной. Затем также медленно и аккуратно принялась насухо вытирать каждую тарелочку, каждую кружечку, каждую вилочку и ложечку.
Закончив, Алиса села на велюровый диван и со странным, новым для себя чувством благодарности окончательно вошла в роль жены своего мужа.