Рассказ "Перетёртая жизнь". Заключение.
Лида лежала с открытыми глазами на диване, стараясь не шевелиться. В семь часов утра Марина не выдержала и спросила:
— Не спишь?
— Нет.
— Что тогда валяться, я тоже не сплю. Давай вставать.
— Я к отцу поеду, прямо сейчас. Схожу к перекупщикам, узнаю, сколько стоят серьги и поеду.
— Тут знать надо к кому идти, в обычном закутке ты останешься без серёжек и с дыркой в голове. Я позвоню своему знакомому, он с Максимом не так часто пересекается.
Лида покидала вещи в сумку и, вложив в руку тёти серьги, выскочила на улицу.
"Домой", — шумели листья на деревьях, "домой", — подвывало метро, грустно и размеренно, даже поезда, прибывающие на перрон, словно спрашивали радостно и протяжно "Домо-о-ой?" Всё словно вторило.
А Лиде было стыдно. Стыдно и больно одновременно. Оттого, что не была внимательна к отцу, оттого, что не поняла, когда мать просила не обижаться, на то, что не куплена третья юбка за месяц. Корила себя за то, что отец просил готовить измельчённую еду, а она считала это прихотью. Всё не так. Осознание пришло как-то неожиданно, словно в восемнадцать лет нажалась та самая кнопка, и стало всё ясно и понятно. Тётя была права: Лида сбежала в Москву, бросила единственного дорого ей человека.
Поезд пришёл в родной город вечером. Лида схватила сумку и побежала. У двери своей квартиры она вдруг поняла, что ключи остались в куртке, которую она оставила в Москве, дома отца не было.
Лида поднялась этажом выше и позвонила в дверь соседке.
— О, явилась. Что, наплясалась в своей Москве? — соседка вечно ворчала по поводу и без.
— Здравствуйте, Клавдия Ивановна. Я ключи свои забыла, дайте запасные, пожалуйста.
Соседка стала бубнить себе что-то под нос, но за ключами сходила.
— Ты вот там плясала, а отец в больницу загремел, была у него уже?
— Как в больницу?
— А так. Дней десять назад как скорая стояла. И увезли.
Лида бросилась по лестнице вниз.
— Ключи то возьми! И это, давеча парень ходил по соседям, вас с отцом спрашивал, — прокричала вслед соседка.
До больницы пешком было идти минут двадцать, но Лида бежала. Она так боялась опоздать. Боялась, что женщина в белом халате скажет: "Матери у тебя нет, теперь и отца не стало".
Часы посещения давно прошли, высокая полная женщина стояла у входной двери и привязывала ручку к столбу. В холле было холодно, а на улице жарко. Чтобы хоть как-то уровнять температуру, женщина решила открыть дверь настежь.
— Куда? — перегородила она путь Лиде.
— К отцу.
— Понятно, что не ко мне. Завтра приходи.
— Мне нужно сегодня, я только узнала, что он в больнице. Пожалуйста. Я уезжала поступать, а сейчас вернулась, его дома нет, соседка сказала — увезли.
— Подожди, посмотрю по журналу.
Женщина прошла на своё рабочее место и, открыв журнал, нашла нужную фамилию.
— Слева, как выйдешь на улицу, третий этаж, над входом почти окно. Подняться не разрешу.
Лида выскочила на улицу и закричала:
— Пап! Папа!
***
Марина подошла к входной двери и посмотрела в глазок. А потом быстро открыла дверь.
— Максим, привет. Лиды нет дома.
— Здравствуйте, Марина Ивановна. Вот, — он протянул ей пакет.
— Что это? — спросила Марина и прошла на кухню. — Проходи.
— Это деньги.
— Зачем? Для кого? — удивилась Марина, когда раскрыла пакет.
— Сегодня вы хотели продать серьги. Те самые, что я подарил Лиде.
— Да, прости, я не хотела, чтобы информация дошла до тебя.
— Но вы забыли, что купить такую дорогую вещь в Москве может позволить себе не каждый. И предлагают их далеко не всем. Я так понимаю, вам нужны деньги?
— Не подумала, да, ты прав. Лида решила продать серьги. Её отцу требуется операция. Хочешь чаю? Я тебе всё расскажу. Садись.
Марина вскипятила воду в чайнике, взяла в руки сигарету и рассказала, что знала.
— Почему она мне раньше не сказала? — сразу спросил Максим.
— Она не знала. Да я и сама не знаю, что там и как. Лида сегодня ухала срочно домой. Я звонила соседке, но там никто не отвечает. Будет лучше, если ты заберёшь деньги, я такую сумму в квартире не оставлю.
— Хорошо. — Максим стал со стула и забрал пакет. Он уже почти вышел из квартиры, как Марина остановила его.
— Максим, скажи мне, как ты относишься к Лиде? Просто, если она тебе для развлечения...
— Я люблю её, — сказал Максим и ушёл.
Марина прошла на кухню и взяла сигарету в руку. Сердце нервно зацокало. На глазах сразу же выступили слёзы. Она никогда не слышала в свой адрес этих слов, таких нежных и горьких одновременно. Столько раз хотела их услышать и так пока не смогла.
— Девочка моя, хоть бы у тебя всё получилось! Я так хочу, чтобы ты была счастлива.
Марина бросила сигарету в пепельницу и набрала номер Георгия Михайловича.
***
— Пап, Па-па, — кричала под окнами Лида.
— Максим Леонидович, вы уже уходите?
— Да, до свидания.
Лида перевела взгляд на дверь, услышав знакомый голос.
— Привет, можешь не кричать, твой отец у заведующего.
Он спустился с лестницы и подошёл к ней.
— Но как? — растерялась она.
— Что как?
— Как ты вообще очутился здесь? Меня внутрь не пустили.
— Часа через два твой отец будет дома, не волнуйся. Ему нужно сдать кое-какие анализы. Почему ты мне не сказала, уехала?
— Это же мой отец. И мои проблемы, — пожала плечами она. — Я не просила приезжать.
Лида и рада была приезду Максима, и нет одновременно — сама не поняла, какая муха её укусила, и что заставило так разволноваться. Она словно бабочка, замерзавшая на ветру, попала в паутину. Ей так хотелось выбраться, но Максим укутывал её всё новым и новым слоем заботы, и становилось тепло. Как никогда. Она любила. И понимала, что с этим мужчиной она не будет никогда. Ему уже нашли невесту.
Максим в эту минуту неожиданно поймал себя на мысли, что давно считает Лиду своей. Своей девушкой, своей любовью. Это ощущение пришло к нему давно и никак не отпускало. Он и сам в первый их день знакомства не понял, как ощутил непонятное волнение, которое до этого не испытывал. Было в этой девушке что-то необыкновенное, чистое, родное. Словно он поймал волну, на которой ему ничего не страшно, и она дарит ему абсолютное счастье. Ни с кем и никогда ничего подобного он не испытывал. Это счастье было рядом, но недосягаемо.
— Тебя довезти до дома? — выдохнув, спросил он.
— Нет, спасибо, я дойду пешком, — недовольно ответила Лида и, отвернувшись, стала злиться на себя. Вместо того чтобы поблагодарить, она развернулась и ушла. А ведь Максим со своими связями о чём-то договорился. Лида даже сжала кулаки.
Отец вернулся домой через три часа, когда на улице уже совсем стемнело. Лида бросилась к нему на шею и расплакалась.
— Чего ты, чего?! С прошедшим, доча, я звонил тебе из больницы, но не дозвонился.
— Спасибо, папа, — размазывала слёзы по лицу она.
— А я рад, что ты дома. Почему-то решил, что ты уехала и больше не вернёшься. Как твои дела?
— Отлично, пап. Я поступила!
— Так это же прекрасно, надо отметить, ставь чайник. Кстати, кто тебе этот Максим Леонидович?
— Максим? —переспросила она, пока отец был в ванной комнате.
— Да, приятный молодой человек, говорят из Москвы, приехал, то ли с проверкой, то ли что. И меня в рамках какой-то программы отправляют на обследование в Москву.
— Папа, а что с тобой, что случилось?
— Да пневмония была, температура поднялась, вот и положили.
— Нет. Я о другом.
— А-а-а-а. Ну вот в Москве и скажут, что там у меня. С челюстью проблемы или с зубами, а то совсем есть не могу.
Они ещё долго сидели на кухне, разговаривали. Словно хотели рассказать друг другу всё, о чём молчали столько лет. И отец говорил, и дочь. И Лиде казалось, что так и должно быть. И она жалела, что не открылась отцу раньше. И он радовался. Одному, после отъезда Лиды, было очень грустно. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось совсем.
— Ой, у меня для тебя есть подарок, я совсем забыл, — отец ушёл в комнату, а вскоре вернулся. — Это не золото, конечно, но я хотел памятный подарок тебе сделать, там есть гравировка, — отец открыл красную бархатную коробочку и протянул её дочери. — Примерь, кольцо, боялся ошибиться.
— Идеально, мой размер, — улыбнулась Лида и поцеловала отца в щёку.
— Ой, времени уже много, давай хоть немного поспим, — спохватился отец.
— Да, ты прав, уже поздно, и я поеду с тобой.
***
Максим сидел на диване у камина и держал в руках наполненный стакан.
— Не спишь? Куда катался, водителя брал?
— Уезжал из Москвы, были дела.
— Лида твои дела? Это серьёзно? Не забывай, что на этих выходных у тебя помолвка.
— Я помню, дядя. — Максим поставил стакан на столик. — Но я хочу, чтобы ты знал. Я люблю её. Люблю так, словно она воздух, как дышать. Лишить меня её, значит лишить меня жизни.
— Смело и образно, — улыбнулся Георгий Михайлович. — Я уже не молод, Максим, сейчас и время другое, грядут перемены, ты должен уже понимать это.
— Это всё ваше, не моё, я лишь помогаю вам.
— Вот те раз. А кому я оставлю своё хозяйство? Нет, дорогой племянничек, тебе придётся исполнять всё, что я там в своём завещании написал.
— У тебя есть дочь.
— Ай, — махнул он рукой, — ей это не нужно ничего. Да и муж у неё побогаче меня будет, зачем ей это всё, — Георгий Михайлович обвёл рукой всё вокруг. — Я был бы рад, если бы ты испытал счастье. Всё остальное, вот это всё — труха. Только счастье и любовь в этом мире чего-то стоит. Лида хорошая девочка, наивная немного, но хорошая, настоящая, не как эти куклы размалёванные. Я тебя понимаю. Мы с тобой планировали эту помолвку до встречи с Лидией, а любовь, я считаю, — веский аргумент, чтобы её отменить.
— Правда? — Максим даже подскочил с дивана.
— Правда, мой хороший, правда, — Георгий Михайлович подошёл к племяннику и, обняв, похлопал по плечу. — Я всё улажу, не волнуйся.
В больничном коридоре было прохладно. По коридору то и дело ходили медсёстры, врачи. Лида сидела на скамейке, напротив кабинета заведующего отделением, запрокинув голову и закрыв глаза. Мыслей не было. Была какая-то пустота и ощущение, что время можно пощупать.
Максим подошёл к ней тихо и сел рядом. Лида очнулась.
— Привет, — тихо произнёс он.
— Привет, — ответила она.
— Давно не виделись, неделю уже, кажется.
— Да, давно. Я всё хотела тебе сказать спасибо.
— Не за что, — пожал он плечами.
— Как не за что? Ты устроил отца в самую крутую больницу в Москве, ему бесплатно провели полное обследование, а теперь планируют операцию у лучшего врача.
— Для меня это было не сложно, — пожал он плечами. — Волнуешься?
— Очень, — вжала плечи она.
Дверь кабинета распахнулась, и из него вышел отец Лиды.
— Через два дня, — сказал он немного смущённо.
— Ну и отлично! Сергей Петрович, день добрый, — Максим заглянул в кабинет, закрыл за собой дверь, и почти сразу вышел.
— Мы пойдём, — стала прощаться Лида.
— Есть ещё кое-что, — Максим полез в карман. — Я хотел сделать это после операции, но... Я прошу руки вашей дочери, — Максим достал из кармана коробочку и встал перед Лидой на одно колено.
Отец посмотрел на Максима, потом на Лиду. Та стояла в растерянности и часто моргала.
— Согласна? — спросил Максим.
— Согласна, — ответила Лидия и сделала шаг вперёд.
Шаг навстречу своей любви, навстречу своему счастью, о котором она даже и не мечтала.
Сегодня рубрика "Пятничный позитив". И я публикую заключительную часть рассказа "Перетёртая жизнь".
Иногда любовь перетирает всё: преграды, условности и договорённости, чтобы подарить двум сердцам счастье.
Цените каждый миг в своей жизни, умейте находить радость в рутине и получайте удовольствие во всём. Будьте счастливы. Обнимаю вас, мои дорогие, читатели.