Отрывки из статьи "Рукоделие и женский характер, или зачем Наташе Ростовой пряжа и спицы?" А. А. Харлушиной.
Есть нечто общее, что объединяет знаменитые женские образы, созданные русскими писателями, – тяга к рукоделию. Этим качеством авторы наделяют своих героинь неслучайно: увлечение вышиванием, вязанием и другими видами прикладного искусства свидетельствует о сакраментальности женщины, её эстетической утончённости, индивидуальности и богатстве внутреннего мира. В статье рассматривается использование этого приема для раскрытия характеров героинь.
Искусство управляться с иглой и нитью, конечно, не только было насущной необходимостью, но и таило в себе еще одну немаловажную цель: никогда не оставаться в праздности, которая, как известно, является началом греха.
Образ прядущей или вышивающей женщины издавна считался лиминальным: он таит в себе особое проявление женской природной силы. Занимаясь творчеством, рукодельница впадает в одно из самых прекрасных и гармоничных состояний. Обладая творческой энергией, неся её в себе, передавая её окружающему миру, женщина, имеющая дело с полотном и нитью, излучает энергию, любовь и положительные эмоции. Действительно, в женском рукоделии есть некое таинство, когда из простой нити, благодаря умелым рукам мастерицы, получается шедевр.
Перейдём к ещё одному обаятельному женскому литературному образу, с любовью созданному Л.Н. Толстым в романе «Война и мир», – Наташе Ростовой. Не будем подробно рассматривать биографию этой героини, это заняло бы немалый объём настоящей работы, так как Толстой рисует Наташу в развитии, прослеживает ее жизнь на протяжении длительного времени. Нас интересуют главные черты Наташи, которые автор так подробно и мастерски показал читателям.
Итак, отличительные черты Ростовой – эмоциональность и чуткость. Она не очень умна, но у нее есть поразительная способность угадывать людей. Она способна на благородные поступки, может забыть о своих интересах ради других людей. Толстой наделяет свою героиню талантом: Наташа хорошо поёт, танцует, ездит на лошадях. Также автор отмечает близость девушки к простому народу, природе. Значительные перемены в жизни Наташи Ростовой происходят после встречи с князем Андреем. Она становится его невестой, но позже увлекается Анатолем Курагиным. Спустя время Наташа понимает всю силу своей вины перед князем. Перед смертью он прощает ее, и она остается с ним до его кончины.
В эпизоде, где Толстой описывает, как трогательно Наташа ухаживает за больным Андреем Болконским, есть очень тонкий момент, важный для наших рассуждений. Автор пишет, что ради любимого Наташа научилась вязать: "Она сидела на кресле, боком к нему, заслоняя собой от него свет свечи, и вязала чулок. "
О чём хотел сказать Л. Н. Толстой, когда упомянул о способности к рукоделию своей любимой героини, нравственного идеала женщины? Можно предположить, что, когда князь видел Наташу в образе монотонной вязальщицы чулка, ему становилось легче и спокойнее на душе. Выше уже говорилось о состоянии женщины во время занятия рукоделием, когда она ощущает умиротворение, гармонию с собой и окружающим её миром. Неслучайно автор подводит Наташу (и частично князя Андрея) к этому состоянию почти в конце романа, когда в недалёком будущем главная героиня романа «Война и мир» полностью посвятит себя семье, ощутит гармонию и настоящее женское счастье. Так, в образе Наташи Ростовой воплощается идея автора о женском идеале как любящей и любимой жене, матери, хранительнице домашнего очага, рукодельнице, берегине. Л. Н. Толстой видел в Наташе высокую, чистую, красивую душу и передал своё представление о прекрасной женщине читателям.
"Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. <...>
«А, это она вошла!» — подумал он.
Действительно, на месте Сони сидела только что неслышными шагами вошедшая Наташа.<...>
Она сидела на кресле, боком к нему, заслоняя собой от него свет свечи, и вязала чулок. (Она выучилась вязать чулки с тех пор, как раз князь Андрей сказал ей, что никто так не умеет ходить за больными, как старые няни, которые вяжут чулки, и что в вязании чулка есть что-то успокоительное.) Тонкие пальцы ее быстро перебирали изредка сталкивающиеся спицы, и задумчивый профиль ее опущенного лица был ясно виден ему. Она сделала движенье — клубок скатился с ее колен".»