В одном из необычных мест, где на углу встречают веру, а дворник делает карьеру из листьев, собранных окрест, жил славный Мистер Ерунда на самом странном в мире свете. А если дул кленовый ветер, махал руками: от винта. Потом летал над мостовой. По мостовой катились годы. И продавщица панна-котты бровь выгибала тетивой. И продавщица в овощном вела переучёт редиса. И дебет с кредитом сходился, залив стеснительность вином.
А в переулке Трёх Ворон Мисс Чепуха в цветастой шали на карте древних полушарий искала город Вавилон и находила всякий раз, хотя найти его непросто. Нашла однажды полуостров из сложносочиненных фраз. Архипелаг, что состоял на треть из белоснежных пятен. Лимонный Пик (на вид приятен) и Море Ватных Одеял. Мисс Чепуха, горда собой, потом летала над бульваром, поила ангелов отваром: ромашка, мята, зверобой.
Бывает, что, веселья для, они встречаются над башней — поговорить про сон вчерашний в шкатулке цвета миндаля. Смеются, глядя с высоты, и брат Гомер, и друг Овидий. Мы просто перестали видеть, но демонстрируют сады медовый, медный, золотой. Великий счёт без счетовода. Смотри, рождённый для чего-то и под какой-нибудь звездой, как стая заспанных тетерь летит на север или мимо. Всё в этой жизни объяснимо, за исключением потерь.
Ущербной памяти вещей стабильно не хватает неба. Мисс Чепуха порой нелепа, и Мистер, кажется, вообще хозяин лаковых штиблет. У них царит добрососедство.
И на трамвае мчится детство, и счастлив
цифрами билет.