За окном сыпал мелкий снежок. Вечер вступал в свои права. На улицах начли зажигаться фонари.
Комнату Марины тоже окутал полумрак. Но она не включала свет. Она сидела в кресле, подтянув к лицу колени и обхватив их руками.
Марина забилась в это кресло, как только пришла домой. Она практически не шевелилась, лишь изредка смахивала пробегающую по лицу слезу.
Вот как один разговор может вдруг отбросить далеко в прошлое и вернуть ту боль, которая, как думала Марина, давно прошла.
- Зачем? Ну зачем он завел этот разговор? Я вычеркнула эту семью из жизни. Три года назад вычеркнула. Даже смогла найти в себе силы сказать спасибо за то хорошее, что все же было. А потом смогла стереть их всех из памяти, - Марина в который раз за сегодня горько вздохнула. – Зачем снова ожили и появились передо мной эти призраки из прошлого? Что за странное дежавю, но несколько на новый лад?
С Владимиром Степановым Марина развелась три года назад.
Просто однажды вернулась из деревни от матери, где навещала сына, а на столе на кухне записка.
«Я от тебя ухожу. Вы мне надоели… Ты и этот мальчик, мой сын. Я никогда не любил тебя. Мои родители вынудили меня на тебе жениться. Ты была девочкой из хорошей семьи, к тому же ой семьи, с которой многие мечтали породниться. А я никак не мог найти себе жену, чтобы порадовать родителей внуками. Как же я тебя ненавидел! Все это время, что ты была рядом, ненавидел! Сколько трудов мне стоили изображать к тебе любовь. А иначе бы ты за меня не пошла. Хоть ты и была слишком юной, но не глупой. И все-таки я тебя обманул, ты поверила в мою любовь. Мне «повезло». Ты согласилась стать моей женой. А потом ты родила этого… Я смотрел на него и ничего не чувствовал. Нет! Вру! Я чувствовал отвращение!
И вот, наконец, моих родителей больше нет. Больше никто не заставит меня жить с тобой. Жить с вами. Татьяна… моя школьная любовь, я рассказывал тебе про нее, решилась на развод. Я ухожу к ней. Я хочу хотя бы остаток жизни быть счастливым. Имею на это право. Мне пятьдесят лет. Мне только пятьдесят лет! Все эти годы, что я жил с тобой, я думал о Тане, мысленно разговаривал с ней. Но вместо нее в комнату всегда входила ты со своими глупыми просьбами, со своими постылыми обнимашками, поцелуями.
Алименты этому… мальчику, которого все называют моим сыном, хотя я всегда мечтал о сыне только от Тани, а его зачем-то родила ты, я платить буду. А больше все. Не ищите встреч со мной и не пишите. На развод я подал».
Марина прошла по квартире. Вещей Владимира нигде не было. А кое-где и отсутствовало то, что он когда-то покупал ей.
- Тане своей забрал, наверное, - подумала Марина. От охватившего ее непонимания, от сковавшей после откровений мужа душевной боли, она даже не смогла сначала заплакать.
А потом сползла на пол и зарыдала. Вся жизнь ее оказалась выдумкой…ложью. Она любила Володю, слепо любила. Но оказывается, ее любовь была ему не нужна. Она была ему просто противна!
- Как он мог так претворять?! Как мог столько времени методично буквально растаптывать меня?! Кая я могла быть такой слепой и не видеть истинных чувств Володи ко мне?
Нет. Холодным и каким-то отстраненным в отношениях муж был всегда. Маина никогда не могла дождаться от него ни лишнего поцелуя, ни объятий.
- Чего ты от меня хочешь? – огрызался он недовольный, когда Марина пыталась мужу сказать, что ей не хватает нежности, внимания. - Я уже взрослый для этого. Это ты никак не повзрослеешь, все тебе какие-то глупости подавай.
И Марина отходила от Володи. С чувством вины отходила. Она действительно начинала верить, что ведет себя по-детски. Просит ласки, которой у взрослых людей уже быть не должно.
Когда родился сын, весь жар своей души она сосредоточила на нем. Она сколько хотела целовала его щечки, гладила кудрявую белокурую головку, когда он засыпал у нее на руках.
И малыш платил матери тем же. Бежал встречать ее со всех ног, когда она возвращалась с работы, обхватывал ее голову маленьким ладошками и целовал Марину в щеки, в волосы.
- Я скучал по тебе.
- Вырастишь из него девчонку, - презрительно говорил Володя, если становился свидетелем этой сцены.
А Марин лишь удивлялась.
- Почему ты так относишься к своему единственному сыну.
- Не хочу, чтобы вырос слюнтяем, - отвечал Володя.
Марина молчала в ответ. Она знала, что, несмотря ни на что, мать она требовательная, потому что главная ее задача вырастить из сына порядочного человека. Но и без нежности, любви, ласки к ребенку как же?
И все-таки тогда, среди холодности и равнодушия мужа были проблески тепла. Это теперь она понимала, что все было лишь игрой Володи для его родителей. А тогда… Тогда радовалась «оттепели» в отношениях.
Они ездили втроем, Марина, Володя и их сын гулять на природу, жарили шашлыки… Ужинать в обычные дни всегда садились вместе, и за их столом не смолкали оживленные разговоры и веселый смех.
В такие минуты Марина искренне думала:
- Все же хорошо у нас в семье. Чего я себя накручиваю, придумываю, что Володя не любит меня или нашего сына? Просто он по природе холодный, сдержанный, да и старше меня намного. Меня вон иногда за да дочку его принимают… Если и правда все нежности кажутся ему проявлением незрелости, детскости?
А потом…потом вдруг семья стала реже собираться вместе за столом, а когда собирались, уже не звенел смех, не слышно было разговоров. Ели в тишине и молчали.
Прошло еще какое-то время, и за столом перестали собираться вовсе. Каждый брал свою тарелку и уходил к себе.
Смерть родителей Володи, его отец и мать ушли друг за другом, ненадолго сплотили семью.
Но теперь Марина понимала, что это была агония. Агония перед концом… концом отношений с Володей, перед концом их семьи.
Получив записку мужа, Марина рыдала долго, боль буквально разрывала ей грудь. Письмо мужа было слишком жестокое.
- Зато честное, - на третий день вытирая, наконец, слезы, сказала себе Марина.
Возвращение сына от бабушка, развод – все прошло, как в тумане. Все слилось в один тягостный день, который просто нужно было пережить. И потом боль не отпускала долго. Только это была боль не от потерянной любви, а боль из-за собственной наивности Марины, из-за неумения разглядеть правду сразу, из-за того, что позволяла Володе так долго себя обманывать, а главное – обманывала себя сама.
Володю Марина, как ни странно вычеркнула из жизни сразу. Он в одночасье ей стал чужим. Всю его семью оставшуюся семью, брата Володи с женой и племянниками, вычеркнула тоже. Ведь всея эта семья так или иначе участвовала во лжи, плела вокруг Марины паутину.
А через полгода, глядя на себя в зеркало Марина решила, что развод ей даже пошел на пользу. Лицо посвежело, в глазах появился блеск.
Но главное, ее обступает дома то тягостное демонстративно недовольное молчание мужа, которое она все время пыталась когда жили с ним, то заставить себя игнорировать, то перебороть.
Еще Марина впервые после свадьбы купила себе красивые вещи, красивые, а не практичные, как требовал муж, в противном случае устраивая Марине вынос мозга с многочасовым нытьем по поводу пустой траты денег.
Марина испытала давно забыто удовольствие от покупок. С радостью крутилась перед зеркалом.
- Какая ты красивая, мама, - восхищенно воскликнул сын.
Он тоже вычеркнул отца и его семью из жизни, хоть и не видел письма Володи. Парень вообще очень спокойно воспринял развод родителей. Даже с радостью.
- Давно пора было, - сказал он матери. – Отец просто морально мучил тебя, а ты терпела. А что касается меня… То я для него никогда сыном не был. Думаешь, я не замечал его ко мне отношение?
Марина ожила. Ей понравилась ее жизнь не замужем. Появились поклонники. Но она их держала на расстоянии вытянутой руки, а о свадьбе вообще слышать не хотела.
И вот три месяца назад случайная встреча с братом Володи. Костя сел в ту маршрутку, на которой Марина обычно возвращалась домой. Она вежливо ответила на приветствие. Но Косте этого оказалось мало. Он подсел к ней, благо свободное место было рядом свободное. Костя вдруг начал рассказывать о своей жизни. Марина и без надобности, но она так вот узнала, что Володин брат уже не работает, на пенсии. С женой развелся.
Потом вдруг встречи с Костей стали частыми. Марина только удивлялась.
- Откуда случайность, ведь она пользовалась маршруткой, которая ходит по расписанию.
И каждый раз Костя искал общения. И каждый раз в привычном Степановском стиле пытался навязать свои мысли. Надо сказать, они мало отличались от Володиных и навязывались откровенно менторским, поучающим тоном. Марина старалась все речи бывшего родственника пропускать мимо ушей, думать о своем, делая вид, что слушает его.
Каждый раз, выходя из маршрутки, Марина испытывала одновременно усталость и облегчение. Ей начало казаться, что Костя буквально преследует ее.
Но сегодня Костя вышел вместе с Мариной и захотел ее проводить.
- Слушай, а давай поженимся. Ты не вышла замуж после развода. Значит, нет у тебя никого. Я тоже не женился. Мы, Степановы, ты знаешь, люди серьезные. С нами не пропадешь! Ты мне подходишь. Мы даже книжки с тобой одинаковые читаем. Все равно лучше мужика, чем я не найдешь.
Марина даже приостановилась от такой наглости и бесцеремонности. А потом засмеялась:
- Нет, дорогой! Чего-чего, а Степановых мне в моей жизни уже хватило. Больше без надобности. Так что прощай. И не лезь больше ко мне.
Марина стремительно направилась в сторону. Ей было все равно куда, лишь бы подальше от Степановых.
- Ты подумай. Я в семь вечера к тебе сегодня зайду, - неслось ей в след.
Войдя в квартиру, Марина с шумом захлопнула дверь. На мгновение даже подперла ее спиной. Потом разделась, прошла в комнату, села в кресло.
Все воспоминания вдруг нахлынули на нее с новой силой. Давно прошедшая душевная боль вернулась.
Марина не знает, сколько просидела. Вернул в реальность е звонок в дверь
- Восемнадцать тридцать. Что-то Костя торопится. Спустить его с лестницы что ли.
Марина вскочила, подбежала к двери, открыла ее рывком и заорала:
- Что тебе надо! Я тебе все сказала! Ни ты, ни твой братец мне не нужны! Пошел вон!
И оторопела. За дверью стоял не Костя. Это был Володя.
- А тебе что надо? – придя в себя, устало спросила Марина.
- Я поговорить, - Володя мялся, переступая с ноги на ногу. – Может дашь войти?
- Нет.
- Ну я так тогда. Марина, я к вам. К тебе и к сыну. Я понял, что был глуп. Жил иллюзиями. Я люблю тебя и сына. Я теперь это понял и вернулся.
Вдруг где-то сзади Владимира щелкнули двери лифта.
- Еще один жених нарисовался, - сказала Марина, увидев Костю. А володя изумленно обернулся, увидев брата.- Так вот дорогие братья, что я вам скажу, продолжила Марина. - А не пошли бы оба вон. Никто из вас мне не нужен. И чтобы ноги ни одного из вас не было ни у моего порога, ни в моей жизни.
Она захлопнула вверь прямо у них перед носом. И вдруг весело засмеялась.
- Женихи, подумать только. Эх, жаль арбузов у меня не было. Ничего и так сойдет. Тратиться еще на них.
А потом пошла на кухню готовить ужин. Скоро сын вернется с учебы. А потом, потом ее ждет свидание с любимым и по-настоящему ее любящим человеком, которому она еще не сказала да, но теперь поняла, что скажет непременно.