— Хочешь сказать что это все что у нас есть? — Гневный шепот разорвал тишину подвала. — Шутишь?
— А что ты хотел? У нас денег на двоих кот начхал, а у яйцеголовых видел какие цены в лавках? Проще с голой жопой идти, и не ори на меня, даже шепотом, это твоя гребаная идея была, посреди Вьюги переть за товаром!
Один из собеседников звонко шлёпнул второго по шлему рукой в перчатке. Началась возня и шум, закончившаяся очередным стуком по шлему. Шикнув, обладатель перчаток прислушался.
— Затихли, суки, сейчас притащат какого-нибудь мутанта, и дверь эту вынесут. А бля, кому я говорю, надо ж было тебя слушать, дал боженька брата - дегенерата!
— Я тебе сейчас кабину разнесу, упырь! Это ты все бабки в схроне оставил, так надёжней, пусть копятся, целее будут. Бабки - то целы, а нас сейчас на кусочки порвут, мудила экономная!
— Давай лучше думать как свалить отсюда, морду я тебе и дома разобью. — Мрачный шепот любителя экономии был донельзя серьёзен.
— Угу. Чья ещё морда разнесена будет, упырь. — Вздохнул второй. — Предлагаю как они начнут, кинуть пару гранат от Колена и прорываться. Другого выхода нет, дверь долго не выдержит, а товара у нас с тобой много.
— Колено? Гранатки от Колена? Ты ж мой золотой, ты что молчал, паскуда этакая! Брусок, я тебя обожаю, братишка!
— Ой, иди ты в жопу со своей любовью, Гусь! — обладатель шлема улыбался во весь рот. — Приберег их на сладкое, знал что пригодятся. Зажигай фонарь, раскинем что осталось пополам и погнали.
В свете фонаря двое зашуршали. Братья были высокими, но широкоплечими. Младший носил шлем и разгрузку, которая делала его в два раза шире, но всегда твердил что у него есть вещи на любой жизненный случай. Кривой нос, светлые глаза и словно вырезанный из дерева подбородок, покрытый щетиной, делали его похожим на героев боевиков, которые он обожал. Старший, Гусь, был словно его зеркальное отражение, но носил густую бороду, и шлему предпочитал простую кепку, повернутую козырьком назад. Разгрузка Гуся была в два раза меньше, но рюкзак компенсировал недостаток. Оба подхватили свои автоматы, проверили магазины, развесили остатки обойм по разгрузкам, проверили пистолеты на поясах. Синхронно кивнув, братья двинулись к двери, за которой уже вовсю кто-то копошился.
— Погнали, придурошный.
— Давай, упырь, не сдохни!
Ухнув, браться скинули тяжеленный засов с двери, и внутрь ввалился человек в военной форме, державший в руках набор отмычек. Ошалело посмотрев на братьев, человек попытался вскочить на ноги, но подскользнулся, и нелепо взмахнув руками, упал на спину, суча ногами, и пытаясь подняться. Братья кинули первую гранату за дверь и резво ее закрыли, хихикая и переругиваясь.
— Не хворай, взломщик! — Гусь кивнул хватающему воздух ртом человеку с отмычками. — Пошли, родной, пошли!
Гусь и Брусок бросились в снова открытую дверь, дав две длинные очереди по сторонам. ПервЫЙ же высунувшийся из-за баррикады боец получил пулю в лоб, прикрытый старой каской. Меткости братьям было не занимать, как и опыта. Растерянность бойцов противника играла им на руку. Проскочив первый ряд растерявшихся и слепо моргающих бойцов, все ещё не отощедших от взрыва светошумовой гранаты с "чудесной начинкой", как говорил Колено, братья резво бросились по видневшейся невдалеке лестнице наверх. Перед началом подъёма, прикрывая друг друга, Гусь и Брусок перезарядились, проверили магазины и аккуратно, но лихо помчались по лестнице.
Дальнейшее происходило словно в плохом кино. Брусок выбил дверь, и бросился в сторону, давая брату возможность пролить свинцовый дождь на любого оказавшегося за дверью врага. За дверью было пусто. Братья недоуменно переглянулись и помчались к выходу, к широкой арке, через которую пробивался тусклый полуденный свет разрушенного мира. Не забыв завалить предыдущую дверь мусором и поставив растяжку, используя вторую гранату, братья осторожно подошли к арке.
— Пусто. И тихо, слишком тихо. — Гусь скрипел зубами, слушая стук и крики из-за предыдущей двери. — нужно валить, и быстро, сейчас дверь сломают и нам точно каюк!
— Знаю. Но нас там ждут. — Брусок так же скрипнул зубами и положил руку на плечо брату. — Я первый, ты за мной. Погнали!
Суровый послевоенный мир был по душе брятьям. Война изменила все вокруг, и выживших было слишком мало. Первый год после Опустошения кто-то ещё надеялся на лучший исход, но человеческую природу было не изменить. Началось грызня за не покрытые радиационной пылью и осадками зоны, за чистую воду, за власть в конце концов. Гусь и Брусок быстро нашли себе занятие в изменившемся мире - они таскали торговцам все, что плохо лежало. Да даже и если лежало хорошо, но оплачивалось, братья не стеснялись брать и это. Несмотря на свой не самый честный заработок, они старались сохранять хотя бы видимость человечности. В суровое время это порой ценилось выше денег. Но честью за патроны не расплатиться, как не уставал повторять Гусь.
И в очередной раз прав оказался Брусок, их ждали на выходе из почти разрушившегося здания, где братья обнаружили склад оружия. Довоенное, ещё в заводской смазке. Торговцы платили бешеные деньги за такое, надёжное, точное и практически неубиваемое. Но там где деньги и оружие - там и военные. Братья недооценили местных вояк, и потому оказались зажатыми в подвале. Еле вырвавшись, они угодили в грамотно расставленную ловушку.
Брусок и Гусь пытались спрятаться за полуразрушенной стеной, но выходило откровенно плохо. Пули свистели пока что мимо, или вкуручивались в кладку, обдавая кусками бетона и пылью. Бруску прострелили ногу, Гусь же пытался зажать ухо, почти полностью оторванное шальной пулей.
— Слушай сюда! Я вкалываю тебе дозу энергетика, и мы с тобой валим отсюда. Я несу тебя на спине, ты стреляешь в любое шевеление позади, понял?
— Да. — Брусок был бледен и кусал губы. — Давай грёбаный укол, и обезбол! Рану я замотал, но кровь хлещет. Донеси меня, слышишь?
— Куда я без тебя, придурок! Погнали!
Гусь с размаху всадил шприц брату в ногу, и укол совпал с очередной очередью, трелью отозвавшийся в головах братьев. Воткнув второй шприц уже себе в ногу, Гусь закинул брата на спину, заставив того пристегнуть два ремня от рюкзака к своей разгрузке.
— Пошли, родной!
Гусь вскочил на ноги, под воздействием укола сделав это очень резко и быстро. Позади себя он услышал очередь автомата Бруска, и ухмыльнулся. Прорвёмся, не впервой. Гусь зигзагом мчался по направлению к лесу, который возвышался зелёной стеной совсем недалеко от здания. Пули прошивали воздух рядом с братьями, но тщетно, Гусь, несмотря на тушу брата на спине, был ловок и быстр. Но действие укола скоро закончится ,нужно успеть добраться до леса, а там уже рукой подать до заветной безопасной зоны, там военные не имеют никакой власти.
— Ствол заклинило, бля, ствол заклинило! — Крик Бруска за спиной вернул Гуся в реальность. — Стволу кранты, перегрелся, повело, мать его за жопу!
— Бросай его нахер, бросай!
Гусь ускорился, как мог. Ноги уже гудели, спина ощущалась как сплошной оголенный нерв, руки тянуло к земле, но Гусь продолжал бежать.
— А помнишь, я тебе морду разбил когда ты мой ствол разрисовал? — Гусь хрипло засмеялся. — Или как ты мне в ногу пальнул из травматики?
Гусь улыбался и бежал, чувствуя что становится все сложнее. Он постоянно говорил, стараясь не сбивать дыхание, зная что это ободрит Бруска. Выстрелов уже почти не было слышно, значит безопасная зона уже близко.
— А помнишь мы с тобой обещали друг другу посмотреть на море? Бля буду, мы его увидим, слышишь? Я в детстве смотрел в небо , и видел будущее! Оно принадлежало мне, а значит нам, слышишь?
Гусь не знал сколько он бежал, когда прекратились выстрелы. Он давно потерял счёт времени, боясь остановиться. Гусь размахивал руками, крича автоматчикам на мосту, ведущему к Городищу. Они дошли! Автоматчики узнали братьев, и открыли дверь, пропуская орущего здоровяка. Гусь из последних сил ввалился в караулку, на ходу отстегивая ремни.
— Ну что, добрались мы, добрались, вонючка! — Гусь хрипло рассмеялся, но понял что в караулке слишком тихо.
Мужчина, небольшого роста и в очках, в белом халате, дежурный врач, подошёл к Гусю, вытирая окровавленную руку.
— Он уже пару часов как мертв, Гусь. Но смерть была мгновенной, пуля угодила точно в височную долю, он не мучался.
Гусь сел на пол и обхватил руками лицо. А ведь донес. Обещал донести и донес. Теперь осталось посмотреть на море. Гусь сидел и плакал, опустив голову и положив руку на плечо брата.
