Выгорание #3: Как меня задумали

Каким меня задумали родители?
Что за проект это был?

Однажды мы сидели в аэропорту с отцом. Был конец декабря, я улетала в Москву из родного города, чтобы отметить Новый год с любимым человеком. Отец всегда отвозил меня в аэропорт, и в этот раз отвез тоже, но впервые — на такси, потому что сам успел выпить за наступающий. Мне было лет 20, или около того.

Мы сидели в аэропорту в ожидании регистрации, и отец, слишком откровенный из-за выпитого, впервые начал сам собой говорить о каких-то таких вещах — он обычно скуп на откровенность.

— Я даже не знаю, — сказал отец, — чего я тебе хочу больше. Чтобы у тебя был свой бизнес, или чтобы у тебя была семья.

У отца четверо детей от двух браков. Два мальчика, две девочки. Я и мой старший брат — от первого брака. И несмотря на то, что я единственная с отцом не жила под одной крышей ни дня в своей жизни (так вышло), из всех четверых я похожа на него больше всех.

Прошло почти 15 лет, а я все еще помню это ощущение недоумения и какого-то глубинного страха от этих слов. Почему или то, или это? Что, если я не оправдаю ни одного из этих ожиданий, или что если оправдаю хотя бы одно, но окажется, что на самом деле отец хотел вот то, другое?

Да и потом — на мне уже висели ожидания от мамы и бабушки, и там ничего про бизнес не было. Про семью, честно говоря, тоже: мама после развода с отцом так больше замуж и не вышла, а бабушка прожила всю жизнь с нелюбимым человеком (потому что разведенкой быть стыдно, что люди скажут!), и обе они как-то ни на чем в эту сторону не настаивали.

Все мы — проект своих родителей. Родителей, бабушек, дедушек, ближайшего окружения, которое так или иначе вкладывало в нас какие-то установки и свои представления о нашем образе будущего.

Это могли быть конкретные и вербальные установки: у нас в семье все учителя, нельзя прерывать педагогическую династию, и ты тоже будешь учителем.

Или размытые, сказанные как бы в пространство: приличные люди сор из избы не выносят. Кто ж так одевается, стыдоба! Нельзя без мужчины одной, пусть плохонький, но зато не одна. Мужики слабость не показывают, не ной.

Эти установки могли транслироваться невербально: мимикой, интонацией, молчанием или как угодно еще в реакциях на чужие действия.

Это могло быть и вовсе бездействие — например, когда ребенка оставляют самого по себе, воспитывая в нем самостоятельность.

И конечно, это мог быть просто пример поведения родителей, который впитался сам собой как образец.

Все эти сигналы формируют в нас некий образ, которому мы должны соответствовать, по мнению наших родителей и воспитателей. Мы должны продолжить семейное дело, должны вести себя пристойно, должны уступать место старшим, должны в первую очередь думать об окружающих, должны быть скромными, должны быть самыми умными, должны все всегда успевать и никогда не опаздывать, должны не высовываться и не влипать в неприятности, должны не расстраивать маму, должны беречь больное сердце бабушки, должны...

Какой образ в вас закладывали с детства? Каким вы должны были получиться?

Академиком? Прилежной домохозяйкой? Большим начальником? Врачом? Честным человеком? Мамой замечательных деток? Добрым христианином? Настоящим мужчиной, с которым как за каменной стеной?

Часть этих ожиданий мы несем с собой как жизненные стратегии, а часть отрицаем и следуем "от противного". И вне зависимости от того, в какую группу мы отнесли эти установки — положительную или отрицательную, — они влияют на нас с равной силой.

И с теми, и с другими помогает выписать их и как следует прислушаться, действительно ли они звучат вашим голосом, или их нашептывает изнутри кто-то другой.

А затем — переписать так, чтобы чужих слов в описании ваших ожиданий от себя не осталось.