Обзор немецких медиа
🗞(+)Süddeutsche Zeitung в статье «Россия: Закон, какой закон?» рассказывает, что в государстве Владимира Путина не так уж много нужно, чтобы оказаться в роли политзаключённого. Теперь под раздачу попадают и их защитники. Почему? Потому что они - страховка жизни тех, кто думает по-другому. Уровень упоротости: высокий 🔴
Они берутся за невозможные дела, за политические дела в России. Долгие годы работа этих адвокатов считалась безнадёжной, теперь она стала практически невозможной. Потому что в России адвокаты становятся соучастниками, соратниками заключённых. Они сами становятся невозможными.
Это возмутительный процесс, против которого почти никто не протестует. В конце концов, около 250 адвокатов хотят бастовать на этой неделе, они реагируют на заключение в тюрьму трёх защитников Алексея Навального в середине октября. Риск большой, но, скорее всего, их забастовка сойдёт на нет. В системе, где закон давно перестал действовать, большинство не замечает, когда его никто не защищает.
Можно спорить о том, когда Кремль перестал хотя бы делать вид, что руководствуется законом. Уже много лет он придумывает новые законы, запреты и мнимые опасности для России, чтобы посадить в тюрьму своих оппонентов и преподнести это как меру безопасности. Наверное, каждому политзаключённому ясно, что при таком режиме он никогда не выйдет из исправительного лагеря. Некоторые из них осуждаются снова и снова. Всё чаще суды проходят за закрытыми дверями, чтобы никто не мог сообщить об абсурдности этих процессов.
При этом Владимиру Путину уже давно безразлично, что думают о его государстве жители демократических стран. Зрелище, которое он устраивает для своих судей, рассчитано на другую аудиторию. На протяжении многих лет он подпитывает у населения ощущение постоянной угрозы. Предполагается, что только Путин защищает их от враждебного России внешнего мира. Поэтому каждый, кто критикует президента, должен быть подстрекаем противниками России, а значит, сам является врагом. Он заслуживает не справедливого суда, а сурового.
В любом случае, когда человека сажают в тюрьму за его политические взгляды, речь не идёт о том, что он прав или не прав. Речь идёт о том, во что человек верит. Те, кто верит Путину, считают оппозиционеров вроде Алексея Навального экстремистами и хотят видеть их за решеткой. Пока же Навального не выпускают из тюремного лагеря даже для того, чтобы вынести новый приговор. Но речь идёт не только о нем, а о более чем 600 политзаключенных в России. Для них существуют не показательные процессы, а процессы устрашения. Тяжёлые приговоры, беспомощные адвокаты, заключённые, которые становятся всё бледнее и бледнее в суровых российских следственных изоляторах, а потом стоят, как призраки, в стеклянных клетках залов суда, - все это должно быть показано: Думать, как эти люди, опасно.
Адвокаты - помеха, даже если они не могут изменить приговор. Они обличают ошибки следователей, произвол судей, они говорят от имени своих клиентов, которых Кремль хочет заставить замолчать. Те, кого судят за критику войны, всё равно говорят об этом вслух, когда уже сидят в тюрьме и терять им уже нечего. Почти ничего.
Поэтому и адвокаты нужны этим заключённым: как страховка жизни. От таких адвокатов снова и снова приходится слышать, что они могут оказать лишь «паллиативную» помощь. Они посещают своих клиентов в лагере, помогают им пережить заключение психологически и физически. Они дают понять администрации тюрьмы, что кто-то защищает права этого заключенного. Таким образом, с арестами последних недель Россия стала более опасной не только для адвокатов, но и для всех политзаключённых и тех, кто может ими стать.
Автор: Силке Бигалке. Перевёл: «Мекленбургский Петербуржец».
@Mecklenburger_Petersburger
P. S. от «Мекленбургского Петербуржца»: хнык-хнык! Сейчас заплачу. Первое правило журналистики: если в журналистском материале включают «пожалейку» — это первый признак того, что вас пытаются на**ать.