Галина вторую ночь спала плохо. Вечером сон никак не приходил. Она подолгу лежала на жёсткой травмокойке, устремив ясный взгляд в побелённый известью голубой потолок. Из милиции приходили дознаватели и мучили её наводящими вопросами, доказывающими причастность в совершении преступления. Галина боялась закрыть глаза: воспалённое воображение воссоздавало картины общения с лучшей подругой. Свет в палате на ночь не выключался. Инъекции успокоительного и обезболивающего прекращали своё пьянящее действие. Возвращалась острота восприятия окружающего мира. Начинало давить одиночество. Голову посещали нехорошие мысли. Материнское сердце скучало о ребёнке. Грудь разрывала боль от внезапного прекращения кормления. Условий для соблюдения гигиены не было. Хотелось помыться и почистить зубы. Галина мечтала поскорее выписаться из больницы. Однако хирург во время обхода на вопрос о выздоровлении ничего не ответил. Сама она себя чувствовала хорошо. Правда, без лекарств слегка болела вдавленная в сиденье при столкновении грудная клетка. Было скучно. В изоляторе не предусматривалась дополнительная кровать ещё для одного пациента. Телевизор отсутствовал. Хотя в других палатах лежало много больных, к Галине никто не заходил, и она ни с кем не разговаривала. Выходила исключительно только в туалет. Четырёхразовым питанием обеспечивали медсёстры, принося блюда прямо в палату. Галина и так мало ела, а после пережитого аппетит вообще пропал. Лечащий врач, немногословный низкорослый полноватый мужчина, рекомендовал Галине не игнорировать скромные дары больничной кухни, а не то он её ослабленный организм продолжит кормить через капельницу. Когда она пришла в чувства, не расставалась с мыслью, что задержится здесь на пару суток. Недавнее происшествие сломало ей важные планы. На вечер была назначена встреча с одним из элитных клиентов, способным хорошо заплатить. Не удалось Галине проводить в последний путь и Тамару. По словам доктора, это навредило бы ещё не окрепшей психике. Подруга навсегда запомнилась живой. Переживала Галина и за свой образ жизни. Она заболела тем, чем болел её муж Анатолий. Виноватой себя не считала, так как делала это для того, чтобы выжить. Работая продавцом, не знала свободного времени. Новый род занятий открыл перед ней большие возможности и манил перспективой. Пусть Галина жертвовала собой, зато в её жизни появились деньги, с помощью которых можно было воплотить любое желание, любой дамский каприз, посеявший своё злое семя в целомудренной, по-детски чистой душе. Женщина едва дождалась утра. Когда не спишь, время идёт медленно. Ненадолго засыпала, к своему удивлению, полностью забываясь. Уставший мозг отключался. Тишина убаюкивала. Галина приняла безумное решение: несмотря на предписания врача, бежать из больницы, чтобы элементарно привести себя в порядок. Сумочку не забрали. Кое-какие деньги были. Блузка и юбка лежали в тумбочке, завёрнутые в целлофановый мешок. Паспорт после оформления документов отдали. На улице стояла тёплая погода. Ничто не держало Галину от побега. Конечно, данный поступок расценят как проявление сумасшествия. Но находиться здесь Галина тоже посчитала сумасшествием. Она оделась, забралась с табуретки на подоконник и, ложкой с трудом открыв шпингалеты, с усилием дёрнула оконную раму. Посыпались обрывки ваты и мелкие осколки старой белой краски. Палата находилась на первом этаже. Окна шли низко относительно положенного у стен здания асфальта. Можно было без труда выпрыгнуть. Так Галина и сделала, оставив висеть на спинке железной кровати выданный ей застиранный широкий цветастый халат. Районный лечебный комплекс располагался на краю города. До дома, где жила бежавшая, через железнодорожную линию было всего полчаса пути пешим ходом. Она, привыкшая к быстрой ходьбе, не обращая внимания на неглубокое поверхностное дыхание, с лёгкостью преодолела этот путь.
Продолжение следует...