Любимая жена, две дочери – он никогда бы и не подумал о монашестве. Но шестнадцать лет назад жизнь перевернулась: его супруги не стало в одночасье – и лучшие врачи были бессильны.
- Расскажите, пожалуйста, о вашей супруге: какой она была?
– Хорошей. Она была очень хорошей. Мы познакомились в 81 году, я учился в институте и работал санитаром в больнице, она пришла туда работать медсестрой, мы встретились, полюбили друг друга и поженились. И прожили вместе 19 лет.
- Это была любовь с первого взгляда?
- Да. На третий день знакомства я сделал ей предложение. Наша семейная жизнь была обыкновенной. Обыкновенной в каком плане – как у всех людей. Бывало ругались, бывало мирились. Но самое главное, у нас никогда не было желания не напугать друг друга – « я с тобой развожусь», это, наверное, в любой семье бывает, а именно вот так по-серьёзному, жизни друг без друга мы себе не представляли.
Супруга крестилась в 90 году. Когда мы познакомились, я был некрещеный, потом я тоже крестился. Маша крестилась в 6 лет. Сама захотела. Постепенно приходили к церковной жизни, осознавали необходимость хождения в храм, соблюдения постов, всё это приходило постепенно.
- Как случилось, что ваша супруга рано умерла?
– У неё был тяжёлый диабет, были осложнения, она заболела и умерла.
Она умерла неожиданно, не от самого диабета, а от осложнений его. Естественно, никто не планировал. Хотели жить долго и счастливо. Понятно, что любой диабетик – это группа риска, но далеко не все умирают в сорок лет.
– Как вы это пережили?
– А что делать-то, если двое детей. Есть два варианта – либо изобразить из себя мученика, страдальца и начать ходить всем рассказывать, какой ты страдалец, пить водку и так далее, либо задуматься о детях. У меня две дочери, одной 5 с половиной, другой 17, старшей надо в институт поступать, младшей надо в школу идти. Если я буду расслабляться и заниматься саможалением, то соответственно дети мои окажутся обделенными.
Проблема была в том, чтобы из младшей дочки не вырастить сиротинушку. Вокруг же были всякие тётушки, бабушки, родственники. Всем очень хотелось пожалеть маленькую Дашу. А дело в том, что это вот жаление ребёнка в такой ситуации, именно жаление, не сочувствие, не помощь, а именно жаление, очень ломает ребёнка. Он себя с одной стороны, чувствует неполноценным, с другой стороны, начинает манипулировать своей вот этой исключительностью. Поэтому с этим пришлось бороться в плане родственников. Хорошо у Дашки у самой характер железный, она могла тётушек осадить. При этом старались сделать так, чтобы она не чувствовала вот эту свою обделённость. Более-менее, удалось справиться. Ну а мне соответственно, пришлось меньше времени уделять даже не себе, а своим слабостям. Ведь можно проводить время по-разному. Можно сидеть и плакать – всё это хорошо, но совершенно не продуктивно, дома вырастет гора мусора, детей заберёт опека. Можно пить, но, во-первых, проблема не решается, алкоголь не лечит депрессию…
– У вас получилось смириться?
– Да. А как? Я в Бога верю. Протеста против Бога у меня не было. Во-первых. Я врач, я понимаю, что это за осложнения, откуда берутся и есть какие-то вещи, которые предусмотреть было нельзя. Есть вещи, которые, может быть, можно было предусмотреть, но это хорошо смотреть задним числом. Кабы знать где упасть, там бы соломки подстелил. Носить себя всю жизнь как хрустальную вазу? Да, хорошее занятие, но тогда надо жить по-другому. Тогда надо жить не так, как у меня Юлька жила, которая двоих детей родила, и на скорой помощи работала, и машину водила. А можно сидеть, есть такие диабетики, которые себя так носят. Но это всю жизнь провести под колпаком. Дожить до 70 лет и всё равно умереть от диабетических осложнений. У меня была такая родственница. Но что она в жизни видела? Тут так: либо ты выбираешь полноценную жизнь, либо ты выбираешь долгую жизнь.
Продолжение следует