«Дал Бог рыбу, даст и хлеба».
«Рыбка мелка да уха сладка».
Скользнет над водой осенний солнечный луч, как натянутая леска. Оловянной блесной упадет на воду едва протиснувшееся через тучи солнце. Но, увы, не этой наживы ждёт рыба. Плывет медленно плотва. Чуть-чуть бы тепла… На страже – ерши. Им бы не помешало заглотнуть какую-нибудь затерявшуюся рыбешку. Сомы ищут ямы поглубже, поилистее, помягче.
Наступила пора рыбакам смириться, что осенняя рыбная страда – это не летняя, что и снасти и прикормку пора менять.
Всё сильнее северные ветра. Стынет прибрежная осока.
Рыбаки вынимают сети, верши, распутывают, чистят, чинят. Но всё же удочку закидывают. Есть надежда, что окунь или ёрш схватят насаженного на крючок червяка, тогда и будет на столе уха!
Когда-то я у русской печи в родительском доме написала вот эти стихи:
«Пора утомленное устье
Заслонкой закрыть.
Заслонка гулять не отпустит,
Не даст, где попало ходить
Молодке-сковороде,
В которой зубастая щука
Хвостом по кипящей воде
Хлещет и смотрит,
Как бука,
На ломтики лука!
Да, всё до сих пор перед глазами: чугунки, противни, ухваты… И ожидание, когда мама прямо в сковороде поставит на стол запеченную, под румяной картошкой, рыбу.
Нет, без рыбы – русский стол не весел!
Как это торжественно, когда хозяйка ставит перед хозяином тарелку да не с рыбным бульоном, а в которой рыба хвостом через края переваливает! Да целёхонькая, мощная, с головой серебряной, с хвостищем, что с топорищем! Почесть муженька, уважить, одобрить, дать знать всем домочадцам – что отец семейства – кормилец завсегда! А отец семейства обязательно, как заведено, хребет щучий – старшему сыну вырезал, плавники – жене и дочкам. А себе, конечно, голову оставлял! После хозяйка разливала уху, всяк по рыбке съедал. Без рыбника – ужин не обходился. «Открывалась, под завороженное ожидание детей, румяная корочка, и, обложенная притомленным луком, в набранном за лето жирке, являлась рыба! И ни какая не будь! - а та, что на удачу отец выловил!