Тяжёлым выдался год для Аси, недаром в народе слыл он високосным. Душу съедала сильная тоска по маме, и жалость к Севке. Часто доставала из шкатулки последнее его письмо в котором он жалел что не сможет погулять на её свадьбе и перечитывала: “Севка, смешной добрый Севка. Все считали тебя грубияном и дебоширом, и только одна я знала, какая добрая и ранимая у тебя душа”, думала она вытирая катившиеся по щекам слёзы. — Ася, ты бы сходила погуляла, хоть воздухом бы подышала. Ведь нельзя так, учёба дом, учёба дом. Всё время в четырёх стенах, ещё чего доброго сама заболеешь, куда только Валерий твой смотрит — упрашивала её Елена. — Ни хочу тётя Лена, нет никакого настроения, — отговаривалась Ася, — и Валеры сейчас в городе нет. Снова услали в командировку, приедет только в начале апреля. Поэтому я лучше дома с вами побуду. Майка после похорон Дарьи, как-то тоже исчезла, не появлялась и не звонила. — А куда это подружка твоя подевалась, раньше прилипчивая была как банный лист, а теперь в