Спала плохо. С неприятными снами, с пробуждением в пол третьего, тяжëлыми, мрачными мыслями, после которых с трудом заснула снова. В процессе досыпания ругалась с невесть откуда-то взявшимся знакомым из юности, целенаправленно разлившим растаявшее мороженое по новенькой розовой (почему розовой-то, а?) скатерти.
Сезонная депрессия наступает, загоняет в угол. Сколько там осталось до самой длинной ночи? Два месяца? Ох ты ж, ëлы-палы...
Лежу в ночи и думаю о том, что даже в детстве ожидание новогодних праздников меркло каждый вечер, как только солнце падало за горизонт. Я старательно изображала радость от напряжания ëлки и костюмчика лисички-сестрички, и мечтала спрятаться от всех в своей комнате, с книжкой в руках.
Книги... Они частенько спасали меня от всего. От болезней, огорчений, разочарований. И от сезонного безрадостного уныния.
Читающий с четырёх лет ребёнок, наделённый ярким воображением, легко находил убежище в историях о животных, других детях, о странствиях, реальных и вымышленных мирах.
Когда мама сердилась и хотела наказать запретом на прогулку, я весело отвечала "ну и хорошо, пойду книжку почитаю", заставляя родительницу беспомощно развести руками.
Книга же открыла дверь в мой маленький личный ад. Наверное, в 11 лет не самое подходящее чтение - повесть Бориса Смирнова "Брестская крепость ". Но, за моим выбором никто не следил, даже некоторым предметом родительской гордости было моë хождение во взрослую библиотеку, потому что возможности детской, к тому моменту, были почти исчерпаны. Я нырнула в твердый переплёт одним человеком, а вынырнула - другим.
Моë психологическое детство закончилось с первым тяжëлым ночным приступом панической атаки. Тогда же узнала, что "так себя вести - стыдно" и осталась один на один с ужасом, от которого, казалось, способен помутиться разум.
Я долго училась с ними жить. С этими ПА. Выхаживала их, зачитывала специально приготовленным лëгким чтивом. Когда появилась возможность легко подключить наушники к звуковоспроизводящему устройству - использовала и это. Выбирала музыку с максимально чётким размеренным ритмическим рисунком и пыталась подстроить под него дыхание, попутно чувствуя, как успокаивается испуганное сердце.
Первым человеком, всерьёз принявшим эти приступы, стал второй муж. Только ему, наконец, я смогла пожаловаться от души и нашла поддержку и сочувствие без малейшего осуждения.
Художественные книги оказались сильно потеснëнными книгами по психологии. И жить, в целом, стало значительно легче, потому что поняла, как это работает. Мелатонин, серотонин, кортизол, нейронные связи... И то, что это не навсегда.
Но в период "сезонного аффективного расстройства" панические атаки частенько возвращаются.
Кстати, крутейшее описание панической атаки (одной из форм, той, с которой сама запанибрата) встретила в этом стихотворении.
Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.
Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося в ладони…
Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.
Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.
Дана Сидерос (М.В. Кустовская)
Ой, чувствую, человек знает, о чëм пишет.
У меня уже седьмой год есть кошка. Мерное мурлыканье и лапка, протянутая вдоль моего лица - удивительное лекарство. Удивительно, но по ночам это пушистое существо, не сильно жалующее руки, позволяет сгребать себя в охапку и гладить пальцем любую из подушечек лап (они шелковистые, знаете?)
Хотя, я бы предпочла не болеть осенними ночами этими смертельными призраками. Хоть беги, на несколько месяцев, на другую сторону Земли.
Я, к слову, впервые пишу об этом так откровенно. Обревелась вся, пока набираю текст. Это напряжение так выходит. Просто сейчас я знаю, что ничего неприличного в этом нет, а есть другие люди, которые знакомы если не с чём-то таким же в точности, то похожим.
Собственно, наверное в этом и цель: махнуть рукой кому-то невидимому и незнакомому, кто сегодня тоже проснулся с головой, отяжелевшей от давления сложных и неприятных чувств, и мыслей.
Ты не один, дружище.
Ничего.
Перезимуем.