Владимир подъехал к Пентагону и поставил свой «Форд» на стоянку, расположенную напротив дворовой детской площадки. Возвращаться в квартиру, где жила Тамара, ему не хотелось. Их разделяла теперь глубокая пропасть, перейти через которую успела лишь его любимая женщина. Единственный мост, сплетенный из событий совместной жизни, неожиданно рухнул. Муж остался по привычке ждать у края бездны. Зыбкая лестница была рассчитана на одного человека. Сумела ли пройти Тамара до конца этот путь в тумане страстей, Владимир не знал. Может быть, она оборвалась вместе с мостом и разбилась о каменистое дно опасного горного ущелья. Может быть, ей удалось чудесным образом выжить.
«Чушь какая!» – подумал Владимир, проходя мимо пирующей молодёжи, раскиданной небольшими кучками по подъездным лавочкам. Накануне гибели жены он посмотрел фильм ужасов, в котором молодой абориген, чтобы спасти свою белокожую красавицу, отправляет её одну шагать по сплетённому из лиан качающемуся мосту, а сам остаётся защищать любовь от кровожадных соплеменников-людоедов. Когда они подходят к нему слишком близко, он заманивает их на мост и перерубает канатные верёвки. Лестница, как перетянутая струна, разрывается пополам, и обе её части исчезают в зарослях экваториальной зелени… И тут раздался звонок в дверь. Владимир вскочил с кресла, не понимая, в чём дело. Бесшумно проплыл в прихожую, осторожно заглянул в глазок и тяжело вздохнул. Опять пришла эта Полина! «Владимир Викторович, откройте! Я знаю, что вы дома!» – тоненьким голосочком настаивала девушка. Она была его личным пресс-секретарём и подводила к общему знаменателю все заводские формальности, касающиеся выполняемых работ по спецзаказам. Ну и, как обычно это происходит в подобных ситуациях, проявляла нездоровый интерес к брутальности своего начальника. Владимир освободил от запоров массивную сейф-дверь и резко её распахнул.
– Добрый вечер, Владимир Викторович! Я вот отчётик вам состряпала для завтрашней поездки в Курган, так, на всякий случай, – сказала Полина и протянула толстую чёрную папку.
– Добрый, добрый, Полиночка! – поприветствовал добродушно Владимир влюблённую в него девушку. – Вы смотрели на часы, когда собирались ко мне?
– Ой! Извините меня, что так поздно! Я только что его закончила, – пояснила Полина.
– Что ж, проходите, Полина! – и Владимир вынужден был превратиться в гостеприимного джентльмена.
– И потом, Владимир… – девушка вдруг замерла, когда мужчина её мечты помог ей снять миниатюрный пиджачок, – ой, Викторович, – поправилась она, – вы всё равно не спали. Я прекрасно знаю вас. Наверное, снова что-то смотрели из области страшилок.
Полина, как всегда, была права. Она настолько сблизилась с предметом своих радужных воздыханий, что, изучив его до мельчайших деталей, могла знать или предугадывать, как он без неё существует или будет существовать. Его уход из мира реальности в ирреальное кино девушка приписывала к неприятностям в семейной жизни. Фильмы отвлекали и, как подобие наркотика, ненадолго спасали от разрушительной депрессии. В ту полночь Владимир понравившийся ужастик так и не сумел посмотреть до конца, но его образы и отдельные эпизоды запечатлелись сознанием и просочились в задумчивую действительность своего зрителя.
– Когда-нибудь, – продолжила Полина, – вы, посмотрев их на ночь, не на шутку испугаетесь…
– Вы пришли читать мне нотации или беседовать по содержанию отчёта? – прямолинейно спросил Владимир. – У вас, Полина, есть полчаса. Мне завтра рано вставать.
– Да, да, – забеспокоилась девушка. – О-о, я совсем забыла. Здесь вот пирожки с мясом. А вот вафли… к чаю. Наверное, вы голодны?
– Я сыт, Полина, – раздражительно ответил начальник. – Я ценю вашу заботу обо мне. Но этот отчёт можно было показать мне и послезавтра. В Курган я еду не отчитываться, а заключать договор с очередным заказчиком. Сегодняшний ваш визит, как и многие другие, – чётко спланированный повод остаться у меня, чтобы соблазнить. Я, Полина, никакого шанса вам не давал и не дам.
– Но вы так одиноки! – взмолилась девушка. – Мне так вас жалко, так жалко! Вы знаете, я тоже одинока.
– Простите, Полина! Я вам очень благодарен, – успокаивающе сказал Владимир, сохраняя твёрдость в характере. – Вы – замечательная помощница! Но только на работе. Не более. Не надо приходить ко мне. Отсюда я скоро съеду. Быть может, вообще из города уеду. Мои родители согласны…
Полина ушла в слезах, не добившись своей конечной цели. Она оставила пирожки и вафли. В этот раз чай пить отказалась и, расстроенная, забрала отчёт обратно. Его Владимир даже не посмотрел. Он был уверен, что Полина добросовестно выполнила работу, и доверял ей. Только благодаря собственному трудоголизму ему снова удалось не соблазниться экзотическим блюдом, вкуснее пирожков с мясом и вафель к чаю, – обворожительной и преданной секретаршей.
Продолжение следует...