Именно эти пейзажи — последнее, что видят пожизненно осужденные, которых везут в одну из самых строгих тюрем, — "Полярную сову". Ведь обратно они уже не поедут. Остаток жизни придётся провести за колючей проволокой в окружении низких деревьев и болот.
Вообще, если не знать, что именно находится в конце этой дороги, то пейзажи воспринимаются совершенно обычно: хороший асфальт, разметка, на горизонте виднеются вершины Уральских гор, а вокруг лес. Летом вообще красота, а на болотах полно ягод.
В небольшом поселке Харп, что в Ямало-Ненецком автономном округе, находятся сразу две известные тюрьмы: ИК-3 строгого режима, где сидел Платон Лебедев, и ИК-18 особого режима «Полярная Сова», где сидит почти 400 осужденных пожизненно. Да, это тот самый случай, когда градообразующим предприятием является "зона". Практически все жители посёлка так или иначе работают в этих исправительных колониях. Звучит жутковато, но я немного погуляла по посёлку, зашла в местную "Пятерочку": обычные люди, улыбаются, здороваются, обмениваются новостями друг с другом. И дети играют на площадках.
Большинство заключенных этапируют на поезде. И тогда от станции до колонии буквально "рукой подать".
А вот для тех, кто "прилетает" на самолёте, всё начинается в Салехарде, из которого надо ещё перебраться на пароме через Обь (мост только обещают построить).
И проехать ещё полсотни километров по живописной трассе, которая практически упирается в ворота с колючей проволокой и видеокамерами. Всё. Дальше только горы и тундра. Бежать некуда.
Впрочем, за всю историю колонии из неё никто и не сбежал. Единственный человек, который проехал по дороге из Харпа в обратном направлении, — Анвар Масалимов. Ему смягчили приговор и выпустили на свободу. Правда, потом он снова совершил преступление и вернулся на зону.
Как живут в колонии
Колония фактически автономна. Есть своя ферма, электростанция, свой водопровод и канализация. Даже если дорогу заметёт или в посёлке отключат свет, на жизни заключенных это никак не скажется. Грубо говоря, эти люди практически полностью изолированы от внешнего мира. Они сами пекут хлеб, сами готовят пищу, сами шьют одежду.
На территории колонии есть небольшой храм, где несколько раз в год заключенные могут пообщаться со священником, есть библиотека и радиоточка. Собственно, всё.
Заключенные ИК-3 строгого режима выполняют общественно-полезные работы. Тут есть швейная и сапожная мастерские, столярный цех. Делают шлакоблоки и щебень и некоторые государственные заказы.
А вот пожизненно осужденные таких "развлечений" лишены. Практически 22 часа в сутки они проводят в камерах. Белые стены, потолки, койка, стол с тумбой и раковина.
Ежедневные прогулки организованы в порядке очереди, по полтора часа в день в особом боксе. Грубо говоря, это та же камера, но размером побольше, а вместо потолка — несколько решёток, через которые проглядывает суровое полярное небо. И сверху стоят охранники. Практически никаких личных вещей, посылки разрешены раз в год.
И да, отсюда ещё никому не удавалось сбежать. Вся территория увешана камерами и датчиками движения. Слепых зон нет. Совсем. Любое действие находится под контролем.
Кто здесь сидит?
Сейчас в "Полярной сове" чуть более 340 пожизненно заключенных. Самое поразительное, что почти все они считают своё наказание слишком суровым. И считают, что не заслужили пожизненный срок. Вот это у меня в голове не укладывается. Ведь на счету этих людей сотни загубленных жизней.
Тут сидит «Битцевский маньяк» Александр Пичушкин (49 человек) и Нурпаша Кулаев — единственный оставшийся в живых террорист из банды, захватившей школу в Беслане в 2004 году. А также бывший начальник ОВД «Царицыно» Денис Евсюков, который в состоянии алкогольного опьянения раccтрелял людей в торговом центре (7 раненых и 2 убитых), «Петербургский маньяк» Дмитрий Вороненко, «Земляной дьявол» Иван Панченко, «Белгородский стрелок» Сергей Помазун (6 человек), участник теракта на Черкизовском рынке Николай Королёв и многие другие.