Позднее утро, зима, в доме потрескивает печь, на стене кошачьими глазами водят по сторонам ходики.
Мама в зале что-то вышивает на пяльцах, маленькая сестренка спит в спальне в своей кроватке.
У меня грипп, и я третий день не хожу в школу.
Сижу в соседней комнате на стуле, и смотрю в окно, выходящее на зады усадьбы.
Там дрожат ветками голые деревья сада, и белеет волнистыми сугробами огород, за забором которого автомобильная трасса, с летящей по ней поземкой.
Она ведет из центра мимо нашей улицы в заснеженную степь, а куда дальше, я не знаю.
Примерно с час назад, на перекрестке трассы остановился трехосный, с брезентовым тентом грузовик, откуда вниз спрыгнул солдат и встал на обочине.
На нем были шапка - ушанка, песочного цвета бушлат, на ногах кирзовые сапоги.
За плечами висел автомат, а в руках солдат держал красные флажки.
Потом грузовик уехал, а я сразу же побежал на кухню и сообщил об увиденном отцу, растоплявшему на кухне печку.
Он вместе со мной прошел в комнату, к окну, поглядел туда и сказал, - это, сынок, военный регулировщик.
- В смысле? - не понял я.
- По-видимому, скоро мимо пройдет армейская колонна, а боец флажками укажет ей дальнейший путь следования.
- Они едут на войну?
- Нет, - чуть улыбнулся отец. - Скорее всего, на учения.
Потом мама приготовила завтрак (все поели), отец ушел чистить во дворе снег, а я снова устроился на прежнем месте, в ожидании колонны. Шло время, она не появлялась, солдат стал явно мерзнуть.
Он опустил уши шапки, часто хлопал руками по бокам и пристукивал сапогами.
- Ну, как, все стоит? - спросил, вернувшись со двора, пахнувший морозом, отец.
- Ага, - ответил я. - А колонны нету.
Не раздеваясь, отец прошел ко мне, с минуту глядел в стекло, а потом, снова вышел.
Вскоре он стоял рядом с бойцом, они о чем-то поговорили и направились к нашему дому.
Затем на веранде хлопнула дверь, за ней вторая и на кухне, в облаках пара, появились отец с солдатом.
- Надя! - позвал отец маму.
Чуть позже, сняв шапку и поставив рядом в угол автомат, русоголовый солдат с аппетитом уплетал за кухонным столом, жареную картошку на сале.
Мне же было поручено смотреть в окно и предупредить о появлении колонны. Трасса оставалась пустынной, мама налила гостю чаю, а к нему наложила в блюдце вишневого варенья.
После чего ушла в зал, где снова занялась вышиванием.
Все это время я одним глазом смотрел на трассу, а вторым на автомат. Никогда такого не видел.
Те, что показывали в военных фильмах, были с куцыми дырчатыми стволами и круглыми дисками, а этот совсем другой. Похожий на игрушку.
- Что, нравится? - перехватил мой взгляд, солдат, прихлебывая горячий чай из чашки. - Можешь потрогать.
Я слез со стула и, пройдя на кухню, осторожно коснулся автомата. Он был холодный, чуть пах смазкой и с мелкими каплями на металле.
- Так, спасибо вам за все, - поднялся со стула гость.
Затем он протянул мне руку «дай пять пацан», и я шлепнул в нее ладошкой.
После солдат поправил торчащие за голенищем флажки, натянул на голову шапку, прихватил свой автомат, и они с отцом вышли.
Через несколько минут регулировщик вновь стоял на перекрестке, а вскоре со стороны центра подошла колонна.
Впереди рулил зеленый «бобик», за ним десяток, с брезентовыми тентами таких же грузовиков, к которым были прицеплены с длинными стволами пушки.
Наш солдат выбросил одну руку с трепещущим флажком вперед, а вторую вскинул над головой.
Колонна, урча моторами, медленно потянулась в сторону заснеженной степи.
Миновав перекресток, последняя из машин на несколько секунд остановилась, из-под тента высунулась рука, боец влез в кузов, и автомобиль снова тронулся.
- Пап, а пап, - обернулся я от окна, к стоявшему рядом отцу, когда трасса опустела, и машины скрыла летевшая вслед поземка. - У тебя на войне были такие пушки?
- Это гаубицы, сынок, - ответил он. - Мои были калибром меньше.
Предыдущая часть:
Продолжение: