Рассказ Бориса Панкова
Сюжет рассказа основан на реальных событиях, происходивших в первый послевоенный год в одном из городов центральной части России
Мать и дочь Потоцкие проживали в добротном каменном доме дореволюционной постройки на самой окраине полуразрушенного городского квартала. Это был частный дом, перешедший к ним по наследству. Бомбежки обошли их район стороной. Немцы в основном бомбили центр, а также промышленные объекты, которых в этой части города не было. С подходом наступающей Красной армии дочь Ванды Потоцкой — Зоська долго не могла принять решение: уходить ли ей с немцами или оставаться?
При оккупантах она работала официанткой в лучшем городском ресторане и имела множество поклонников среди немецких офицеров.
Покидая город, один молоденький лейтенант, изрядно увлекшийся Зоськой, настойчиво уговаривал ее уходить вместе с ним. Путая немецкие и русские слова, он убеждал, что могут расстрелять красные, поскольку она прислуживала фашистам. Зоська уже решилась уходить с лейтенантом, но отговорила Ванда — пышная брюнетка средних лет с большими выразительными глазами. Зоська была точной копией матери, только, естественно, моложе и стройнее. Недавно ей исполнилось 26.
— Куда тебя понесет, дура, нам что фашисты, что коммунисты... Ты ведь была простой официанткой — судить тебя не за что. Это ты от страха дурь на себя напустила.
Ванда, используя всевозможные мыслимые и немыслимые аргументы, упорно пыталась удержать дочь. Наконец Зоська, почувствовав материнскую правоту, сдалась. Да и бежать с отступающими фрицами было не менее опасно, чем оставаться дома.
После освобождения города от фашистов, Зоську дважды вызывали в комендатуру и, получив от нее письменное объяснение, с миром отпускали. При этом она едва не соблазнила коменданта, но сдержалась, решила не впутываться в новую историю — вдруг немцы вернутся?
Спустя примерно месяц она устроилась работать в городскую столовую расносчицей обедов — возвращаться в ресторан побоялась, чтобы лишний раз «не дразнить гусей», поскольку могли написать донос. Новая жизнь Зоське совсем не нравилась. Она с умилением вспоминала элегантных немецких офицеров, всегда внимательных и любезных, даривших ей французские духи, бельгийские накидки, дорогие швейцарские часы. О шампанском и коробках шоколадных конфет она даже стеснялась вспоминать. Хотелось снова жить, как при немцах: ходить в шикарных туалетах, есть и пить все, что душеньке угодно... Но Зоська считала себя реалисткой и понимала — прошлое не вернуть, и поэтому надо снова искать место под солнцем. Ванда находилась при немцах на ее иждивении, а теперь устроилась контролером в клубе железнодорожников.
Из Германии потянулись эшелоны с демобилизованными. Многие ехали с туго набитыми трофейным барахлом чемоданами. Зоська с выжидательным интересом смотрела на приезжающих и отъезжающих военных. И вот она не выдержала и решилась: стала отыскивать возле вокзала состоятельных, на ее взгляд, пассажиров — в основном офицеров — и предлагать им свои услуги на ночь. Для этих целей нашла ветхую брошенную хатенку недалеко от железной дороги.
Первые ее «опыты» оказались успешными. Ночью, когда подвыпивший клиент крепко спал, Зоська тихо вставала, забирала его вещи и уходила к себе домой. Пострадавший «любовник», проснувшись, обнаруживал исчезновение проститутки и своих вещей... Приходила милиция, составляла протоколы, но воровку найти не удавалось. Кончилось тем, что эту хибару просто снесли. Тогда Зоська решила приводить клиентов к себе домой. А когда те крепко подопьют, выпроваживать на улицу под предлогом, что вот-вот должен вернуться муж. Тут она надеялась на помощь матери, которая должна была в нужный момент появляться, журить ее и пугать возвращением мужа. В финальной части действия полагалась на своего старого знакомого вора Сашку по прозвищу Щур. Пьяного клиента рассчитывала провожать обратно на вокзал, Щуру отводилась роль грабителя. Он должен был по пути в удобном месте внезапно напасть на них, дать в морду клиенту, схватить его вещи, вырвать у Зоськи дамскую сумочку и быстро скрыться. Она с криками и угрозами должна была гнаться за вором и исчезать с места происшествия.
Щур, на ее взгляд, вполне подходил для этой роли. Высокий, широкоплечий, со смуглым дерзким лицом, он внушал ей надежность и достаточную физическую мощь. Зоське он даже немного нравился. Она полагалась на его помощь еще и по той причине, что он частенько ее домогался. Но ворами Зоська как-то брезговала...
Дальнейший расчет был таким. Если клиент заявит в милицию и ее вдруг разыщут, она тоже будет выдавать себя за пострадавшую. Приводить же клиентов собиралась самыми замысловатыми окружными путями, чтобы они не могли самостоятельно отыскать к ней дорогу.
Поделившись планами с матерью, после некоторых колебаний и сомнений со стороны Ванды получила ее согласие. Дело оставалось за Щуром. Излюбленным местом его обитания были вокзал и базар.
Целую неделю Зоська безуспешно обходила эти места, но Сашку, как на зло, не могла найти. Он встретился ей неожиданно прямо на центральной площади города. Зоська с обворожительной улыбкой устремилась к нему.
— Привет, дружок! Что-то тебя давно не видно?!
Поздоровавшись, Щур гордо сообщил, что хапнул хороший куш и вот уже несколько дней развлекается в местных кабаках.
— Саша, а я тебя разыскиваю, у меня к тебе забавное дело, — немного волнуясь, начала Зоська, выговаривая ему над самым ухом и завлекательно играя своими большими черными глазами.
— Какое дело, говори, — нетерпеливо спросил он, с наслаждением трогая ее за талию.
Не обращая внимания на его прикосновения, она ласково добавила:
— Дело хорошее, Саша, только с мокрухой может быть связано. Но ты не бойся, никаких убийств — одно мордобитие.
— О нет, Зося! На такие дела я не пойду, — не дослушав ее, с улыбкой произнес Щур. — Я сейчас, пойми, отдыхаю. Хочешь, давай вместе, и занимаюсь всегда сухими делами, так надежней, погоришь — срок дают маленький. — Щур был изрядно навеселе и слова Зоськи воспринял в шутку. Ему тотчас захотелось куда-нибудь ее затащить.
Зоська разочарованно от него отвернулась.
— Ты, Саша, просто трус. Я удивляюсь, как ты еще не боишься залезать в чужой карман.
Щур ущипнул Зоську за бедро.
— Не волнуйся: я еще подумаю, как тебе помогнуть с «мокрым» делом, а сейчас давай заглянем в кабачок, пропустим по рюмочке. Соглашайся, не пожалеешь.
— Дурак, я тебе хорошее денежное дело предлагаю, но в таком виде с тобой бесполезно что-либо обсуждать! Если проспишься, заходи ко мне сегодня вечерком.
Зоська, предвидя бесполезность разговора, отошла от Щура и, кокетливо помахав ему рукой, еще раз повторила: — Жду вечером, приходи...
Весь вечер она прождала Щура, но тщетно. «Вот воровская сволочь, напился, гад, дрыхнет с какой-нибудь...» — вырвалось у нее в сердцах. Зоська от гнева и обиды не находила себе места. Ей уже начало казаться, что со Щуром ничего не выйдет. На следующий день у нее болела голова, и она никуда не выходила. Вечером к ним кто-то постучал. Зоська быстро подошла к двери и, не спрашивая «кто», отворила. На пороге стоял Щур.
— Ну что, надумал? — проговорила Зоська, пропуская его в дом и едва сдерживая улыбку.
Ванда, увидев Щура, приветливо поздоровалась и удалилась на другую половину дома, чтобы не мешать дочери и ее гостю.
Как только гость уселся на стуле напротив молодой хозяйки, Зоська, завлекательно поглядывая на него, решила начать издалека.
— Значит, ты согласен участвовать в моих делах?
— А что за дела? — будто позабыв про вчерашний разговор нетерпеливо перебил ее Щур.
— Сначала давай выпьем за успех нашего начинания, — Зоська изящно вильнув пышным задом, подошла к буфету, достала бутылку водки и порезанное ровными ломтиками сало, уложенное на тарелке. Поставив угощение на стол, она сказала: — Саша, давай зауди стаканчик, потом поговорим о деле. Не стесняйся, двигайся к столу!
Она налила гостю полный граненый стакан, себе — только половину.
— Почему себе так мало? — произнес Щур, с улыбкой окидывая ее жадным взглядом.
— Мне вполне достаточно этой дозы, — заупрямилась Зоська, — я ведь женщина и много пить мне вредно... К тому же я скоро пойду на дело и приведу сюда клиента.
— Если он один не справится с тобой, я ему потом помогу, — пошутил Щур, лихо опорожнил стакан и с аппетитом закусил.
— Ты что, считаешь меня женщиной легкого поведения? — обиженно возразила Зоська. — Не думай, возможно я с ним в постель и не лягу. Я всегда подвластна только одному, если конечно он понравится мне. А сейчас послушай, что я тебе скажу. Я придумала такую игру...
Зоська, немного волнуясь, быстро изложила смысл задуманного. Щур сделал вид, что не совсем понял сказанное.
— А кто будет в роли соблазнительницы —ты или маменька твоя? Она ведь тоже ничего...
— Я в главной роли. Я ведь тебе, кажется, все объяснила по порядку. Маменька будет меня журить и выпроваживать его из дома. Свою роль ты, надеюсь, усвоил?
Продолжение следует.