На комоде тикали старые часы. Хорошие, польские. Ей их подарили на заводе, на юбилей. Давно уж и завод закрылся, а часы, поди ж ты, всё идут... За окном брезжил рассвет, и ей вспомнилось вдруг, как в молодости отчаянно не хотелось вставать в такую рань, но надо было собирать детей, вести их в детский сад, потом бежать на работу... Думалось тогда, что вот выйду на пенсию, там и высплюсь - так отчего же теперь затемно она просыпается и лежит, слушает тиканье старых часов? А теперь внучка в те редкие дни, когда забегает её проведать, жалуется, что в институт рано надо вставать. Молодежь нынче быстрая, порывистая, всё время в телефонах этих своих - только и всего, что клюнет быстро в морщинистую щеку, улыбнется, окутает облаком духов и помчится, "пока, ба!". А она садится в кресло и слушает тишину.
Об этой тишине мечталось всю жизнь - то шумные соседи, то тяжёлый гул железного нутра большого завода, то погодки Мишутка с Дашуткой дрались всё время, как воробьи за зерно. Теперь вот тишина пришла - муж умер несколько лет как, дети давно своими семьями живут, да только теперь она не остужает приятно нервы, а ложится плотным, звенящим покровом. Вот она и заводит часы каждое утро - чтобы стрелки сторожили её дом от тишины.
Она с трудом встала с любимого кресла и просеменила в кухню. Зеркало в прихожей привычно вредничало - украло половину густоты и цвета волос, взамен насыпав полную пригоршню морщин на когда-то красивое лицо. Последние годы зеркало ещё и воровало вес - понемногу, незаметно. Тут юбка свободнее, там вдруг кофта некрасиво обвисла. Эх, это бы зеркало да в её юность - вечно ведь стеснялась полноватых ног и покатых плеч, а оно вон как... И то правда, разве же будешь себе разносолы готовить? Мужа уж нет, дети только по праздникам... Внучка вот, да и та вечно на диете, стесняется своих ног, говорит, бедра полноваты...
Мысли текли широкой, тихой рекой, и за ними она сама не заметила, как сделала привычный завтрак - бутербродик с сыром и чай. Подумалось, что надо бы в магазин - молоко закончилось, да и купить бы чего... Но минутный порыв задуло, как свечу на ветру, вязкой тягучей мыслью - не ходи, далековато, холодно, да вдруг упадешь? Хлеб еще есть, а завтра внучка забежит...
Она никогда не жаловалась. Во-первых, жаловаться нельзя - это еще с раннего детства усвоено накрепко в советском саде-комбинате. Мать забирала только на выходные - одна тянула семью, отец на войне сгинул. Во-вторых, у детей и своих забот хватает, бизнес, дача, правнуков по кружкам... Да и о чем жаловаться - что медленная стала, не радует ничего, устаёт, хуже видит? Ну так и лет уже за 80, чего тут говорить?
Она вернулась в комнату, в уютное старое кресло - слушать, как стрелки режут и режут бесконечную тишину. Пройдёт еще несколько лет, и тишина победит - когда бабушка совсем сляжет после перелома бедра, ненадолго придёт суета: сперва сиделка, потом сборы вещей, лекарств. Переезд. Но старые часы никто не заберет, некому будет заводить их каждое утро - и вот тогда тишина выберется из тёмного угла и усядется в уютное кресло.
Слушать, как молчит время, которое подошло к концу.
Это было образное отражение того, что происходит с человеком в старческой астении. Медицинское - завтра.
Не теряйте - я ушла в отпуск на 3 недели, домашних дел целая куча, поэтому здесь буду реже. Если соскучитесь, я есть в телеграме, там больше жизни❤