8
Ночью пошёл снег. Сухой несильный ветер принес снежную крупу, обильно осыпавшую улицу. Снег всё шёл и шёл, час за часом перекрашивая улицу из грязного серо-коричневого в, пока ещё, девственно белый. Под утро ветер усилился, но это был тёплый южный ветер и тёплая, если так можно сказать, вьюга.
Не слышно было ни хлопков дверей, ни вездесущего собачьего лая. В пустынном дворе двигалась всего одна фигура. Разглядеть её становилось возможно, только когда фигура эта появлялась под светом одиноких тусклых фонарей светивших, казалось, зеленоватым светом. Это был старик в своем старом плаще и кепке. Он шел уверенной походкой, не боясь поскользнуться на припорошенном снежной крупой льду. Как будто время повернулось вспять и Павел опять идет на работу в этот ранний час, словно жена и сын ещё спят и он, как всегда один, спешит на работу к первому автобусу.
Вчера, перед очередным приступом давления, он твёрдо решил оставить свой план в силе и сходить навестить жену - и неважно, на машине он поедет или на автобусе… хоть пешком. Дед не думал о событиях последних дней и ни о чём, связанном с машиной. Не думал о людях, что столпились под предводительством бабы Нины у его места парковки, и как раз за разом она пересказывала все события, и как Викторовна, поддакивая, кивала головой, мол, «всё так и было». Не слышал старик, как Игорёк, между стопками, на лавке проклинал ментов и как «эти ссучившиеся мусора» деда кинули. Старику было наплевать. Всё, чего ему хотелось, было повидать жену, поговорить с ней, пожалиться. Потом пришёл шум в ушах - нарастающий и страшный. Закружилась голова. Старик принял «врачишкины» таблетки и лёг в постель, не поужинав.
Было тихо, и даже снег не скрипел под ногами старика. Ничего не довлело над ним, он дышал глубоко и не чувствовал ставших столь привычными ударов молота давления в ушах. Даже голова не кружилась у старика, когда он вдыхал холодный и свежий воздух. Он шёл на свидание с заждавшейся его женой. В мыслях он перебирал, что он ей скажет, и как она улыбнется в ответ и скажет: «Да ничего страшного» - как всегда говорила в любой ситуации, оставаясь его невидимой опорой, никогда не позволявшей ему вешать нос. Старик немного робел встретить сына и не знал, что ему сказать, что рассказать, как и с чего начать. Дед боялся, но продолжал идти уверенно, не боясь поскользнуться, и никто не смотрел ему вслед. Только первый снег закрывал его следы в темноте уличных фонарей так, как будто старика здесь и не было.