Концепция «желтой опасности» впервые появилась в западном политическом обороте в конце 19-го – начале 20-го века и была связана как быстрой модернизацией Японии, так и войнами в Китае, который, хоть и был тогда весьма слабым государством, все равно имел впечатляющие население и территорию.
Но в нашей стране опасаться Поднебесную стали только после распада СССР. Впервые за несколько сотен лет мы вновь оказались в разных «весовых категориях»: Китай окреп, Россия, напротив, серьезно ослабла. В это время даже в европейской части страны стали вестись разговоры, о тысячах китайцев, которые заполонили дальневосточные и сибирские города, о китайских фирмах, что рубят наш лес, ловят нашу рыбу, качают нашу нефть…
Многие даже всерьез опасаются возможности, что в будущем мы лишимся Сибири. Хотя, конечно, большая война между членами ядерного клуба вряд ли возможна, и в случае такой агрессии нас обязательно поддержат западные страны. Да, отношения между нами были далеки от идеала – но Черчилль уже один раз сказал, что он заключит союз с дьяволом, если Гитлер вторгнется в ад.
Но почему же китайцы не изгнали русских из Сибири лет триста или четыреста назад, когда их страна была одной из сильнейших империй в Азии, а вот Россия только начала свой длинный путь в состав великих держав? Опять же, от Пекина до Сибири ближе, чем если туда добираться из Москвы, китайцам воевать здесь было бы гораздо проще.
Ну, дело в том, что китайская цивилизация сложилась в нижнем и среднем течении реки Хуанхэ, и это довольно далеко от Сибири. Ее выход на оперативный простор закрывали так называемые «северные варвары»: это были кочевые народы, как монголы и тюрки, и оседлые земледельцы, как маньчжуры (они же чжурчжэни) и близкие им племена. Большую часть своей истории они были весьма сильны, чтобы сохранять независимость и даже проводить успешные вторжения в Поднебесную.
При этом, Сибирь не интересовала кочевников, как весьма бедный регион, не пригодный для выпаса их многочисленных стад. А маньчжуры предпочитали экспансию на юг, т.к. даже на их родине куда теплее, чем в Сибири. Ну и добычи там можно получить больше. И ни один из соседей не воспринимал этот регион в качестве потенциальной добычи. И не имел, что самое главное, технологий для его колонизации.
В середине 17-го века сюда пришли русские – в 1644-м году Василий Поярков спустился на стругах до устья Амура. За ним последовали другие казацкие атаманы, которые начали облагать ясаком местное таежное население. Это были родственные маньчжурам народы или даже их дальние вассалы, которые, естественно, не желали платить дань, и были вынуждены переселиться на юг.
Маньчжуры предприняли пару походов на северные территории, и в 1680-х годах сожгли несколько укреплений казаков. В конце концов, был подписан знаменитый Нерчинский мир, по которому Россия вернула нижнюю часть Амура. Он действовал следующие две сотни лет.
Но попыток изгнать европейцев из Сибири со стороны маньчжурского государства не было. Прежде всего, потому, что, начиная с 1620-х годов оно сильно увязло в войнах в Китае. Император Нурхаци и его преемники развернули вектор своей экспансии в сторону Поднебесной, вели несколько масштабных военных кампаний одновременно, подавляли крупные народные восстания. Сил воевать с казачками у них попросту не было.
Другая причина в том, что Россия показала себя, как хороший сосед. После мира больше станичники на таежных жителей не нападали, через Сибирь и Монголию была налажена взаимовыгодная торговля. В иные времена русские были главными поставщиками китайских товаров в Европу. Так, например, именно мы, наряду с англичанами, стали первыми нациями, кто приобщился к чаю.
В дальнейшем маньчжуры быстро восприняли культуру завоеванной страны и сильно китаизировались. В качестве своей родины они уже воспринимали именно Китай. Никто не помнил ни о своей земле, ни о далеких вассалах-лесовиках. Поэтому и желания изменить границу в свою пользу у них не было.