– Как получилось, что ты села за руль, не имея ни опыта, ни водительского удостоверения? – спросил расстроенный Владимир, сидя на табурете около койки, где лежала укрытая тонким больничным одеялом Галина.
– Тамара часто мне доверяла управление, – объяснялась Галина. – Это она научила меня вождению. После крещения наших детей я собиралась поступить на водительские курсы в ДОСААФ. Там, рассказывают, дают качественное образование…
– Сейчас это уже неважно, – не сдержался мужчина и сорвался на крик. – Ты понимаешь, что её не вернёшь? И в этом ты виновата! Я был в отделении. На тебя у них лежит заявление и заведено уголовное дело. Тебя будут судить и посадят.
– Как же так?! – заплакала Галина. – У меня на руках дочка!
– Ты знаешь, у меня тоже на руках сын! – закричал Владимир, встав с табурета. – Не родной мне сын! Я любил Тамару и думал о ребёнке, о нашем с ней ребёнке…
– Я тоже её любила, – оправдывалась женщина. – Она ненавидела тебя за то, что ты постоянно работал и возвращался домой поздно…
– Всё! Хватит! – прервал Галину мужчина. – Я попробую договориться. В этой машине, что врезалась в вас, я тоже был. Наш водитель в некоторой степени также виновен. За дочку не беспокойся. На время, пока ты не выздоровеешь, я заберу её к себе. Дети не пострадали. Я созванивался. Возвращаюсь в квартиру, откуда был когда-то с позором выдворен. Мне обещали Тамарины родители помочь. Если не получится, найму нянечку.
Галина плакала и молчала. Когда Владимир стал уходить, она окликнула его:
– Володя!
Мужчина остановился в дверях и обернулся.
– Спасибо тебе, Володя! – вполголоса произнесла вытирающая слёзы женщина.
– Выздоравливай! Я буду заходить, – ответил Владимир, мягко закрыв за собой дверь.
– Спасибо! – прошептала Галина исчезнувшему мужчине.
Подавленное состояние за неделю сделало из Галины, молодой и по-своему привлекательной женщины, жалкую, убитую горем старушку. Впалые выплаканные глаза, худое продолговатое лицо без макияжа, болезненный вид, жирные нечесаные волосы – всё указывало на глубочайшие перемены в судьбе представительницы прекрасного пола. Конечно, она, если сравнивать, уступала во всём многим особам её возраста. Не могла Галина конкурировать и с Тамарой, чья вычурная натура замахивалась на соперничество, пожалуй, с самой королевой из какой-нибудь волшебной сказки. Женщина представляла собой наглядный пример загнанной в угол серенькой мышки. Небольшого роста, тускло одетая, она постоянно куда-то спешила. Последние годы заставляли её особенно вертеться. Галине иногда казалось, что крутится она, как белка в колесе, то быстро, то медленно, а всё одно: колесо как стояло на месте, так и продолжает стоять. Каждая попытка что-то изменить или хотя бы как-то противостоять заканчивалась неудачей. Появление в её жизни Тамары заметно поубавило проблем. Пышнотелая королева хоть и выглядела эпатажно, но за искусственной, ничего не стоящей мишурой скрывалась её пропитанная, как губка, многолетним грехом непокаявшаяся душа, всё равно умеющая делать добро. Толстый слой макияжа давно вытравил природную красоту и свежесть молодого округлого лица. Часто окрашиваемые густые русые волосы стали ломкими и редкими. С пятнадцати лет Тамара по нескольку раз на год была то блондинкой, то брюнеткой, то рыжей бестией. Её натурального цвета с тех пор никто и не видел. А между тем он выигрышнее смотрелся. Тамара каждую минуту выглядела, как в последний раз. Никогда не оборачивалась назад и ни о чём не сожалела. Не знала чувства меры. Её манера одеваться отдавала часто вульгарностью. Тамара этого не замечала, считая, что двигается с модой наравне. Но в курсе всех событий, происходящих в сверкающей бриллиантами жизни капризной шалуньи, быть невозможно. Листать глянцевые журналы – ещё не значит быть модной, тем более в то время изменчивая индустрия безвкусному шику вдруг предпочла элегантную скромность. Именно на ней был построен образ Галины, средней девочки в семье из трёх дочерей. Родители по выходным посещали церковь. Любовь к далматовской святыне, как ни старались они, привить детям не смогли. Но Галочка, бывало, нет-нет да изредка забежит в иконную лавку, купит несколько тоненьких свечек, проскользнёт незаметно в храм и поставит их перед иконами, помолится мысленно, как умеет, трижды перекрестится и снова уйдёт с головой в суету светской жизни. Она искренне верила. Тамара же верила только в себя, отрицая существование Бога. Его для неё не было. Была самовлюблённая Богиня. Последний раз Галина молилась за четверых. Настояла на крещении детей тоже она. Тамара согласилась на эту процедуру, от души смеясь бессмысленному ритуалу. Согласилась только потому, что в последнее время это стало крайне модным.
Продолжение следует...