Круги на воде

Евдокия Карловна грустно посмотрела на остаток в пузырьке с корвалолом. Оставалось на самом дне и хватить на создание того самого аромата который мог придать соответствующий антураж её однокомнатной юдоли скорби и печали, никак не могло. Может только если водой разбавить? И намазать не только на шею и щёки, но и пропитать пуховой шарфик, которым, несмотря на жару позднего мая плотно замотать шею. Точно!

Так, ещё плотно закрыть простенькое деревянное оконце, обе рамы, опустить тяжёлые портьеры, оставив только щель между ними, что б пылинки, весело заскакавшие в пробившемся лучике света, подчеркнули созданное впечатление ветхости и одиночества. Ведро и швабру подальше, сорванную с утра сирень в мусорное ведро, потом можно срезать посвежее. Корвалоловый микс смешать и нанести. Кресло качалка, плед на колени, не забыть переключить телевизор с музыкального канала на НТВ, что там у нас? Ооо «Час суда» отлично. Всё можно встречать.

Старушка в последний раз с сожалением осмотрела наведённый с утра порядок, вдохнула в себя свежий из-за открытого постоянно настежь окна воздух, хотя корвалол уже начинал с ним бороться, кинула взгляд на натёртый набело паркет, впрочем, не такой приметный в наступившем сумраке, ну что ж вроде должно сойти. Хорошо хоть, что Ванюша, младший из отпрысков Евдокии Карловны всегда перед приходом отзванивался из магазинчика за углом, спрашивал, что купить маме. Хороший мальчик.

Пенсионерке на мгновение стало стыдно за организованное представление, но трезвая мысль о том, что пусть лучше жалеют, чем приходят жаловаться и нагружать своими проблемами смыла стыд и вернула уверенность. Не о чем сейчас жаловаться, войны нет, голода нет, у станка по 15 часов стоять не надо. А выслушивать жалобы сыночка на безденежье и женское коварство вкупе с меркантильностью, поднявшей 4 деток, прожившей с мужем 52 года, герою социалистического труда было не только неприятно, но и обидно, не таким воспитывали с отцом младшенького, совсем не таким.

В замочной скважине заскрёбся ключ, хлопнула входная дверь, зашуршали пакеты, тяжёлые шаги сына протопали на кухню. Крупноват стал её Ванюша, куда и делся тот шалопай, которого приходилось снимать, кажется со всех деревьев в округе. Вырос, заматерел, ещё и компьютер этот, всё свободное время за ним, потому и не женится видно. Мысли Евдокии Карловны привычно скользнули в прошлое, в воспоминания о мечтах, о надеждах связанных с детьми, что то ведь сбылось, что то наверно ещё сбудется, ну а что то и мимо проплыло.
-Да и пусть себе плывёт, каменюка …, воровато оглянувшись, как будто бы кто-то мог подслушать её мысли, старушка про себя закончила известный двустишье, а вслух сказала.
-Ваань, это ты там топочешь?
-Да мама, это я. Всё купил тебе, что просила. Лекарства твои вот тоже тут положу, потом разберёшься.
-Хорошо, лекарства хорошо, сегодня целый день сердце жмёт и голова болит и вчера тоже самое, а позавчера спину прихватило, когда полы хотела вымыть, видно потому счас сердце и жмёт. У меня уже было так, на той неделе и на прошлой, и там раньше ещё. И пальцы крутит, ну так крутит мочи нет, и суставы тоже крутит, наверное лето холодным будет, ну так уже крутит…

Во время этих излияний, Иван успевший разложить пакеты и выйти в крохотную, плотно заставленную мебелью гостиную стал в проёме недовольно повёв носом.
-А, что ты не проветришь тут? К тебе сердечников скоро можно будет на лечебные ингаляции запускать, или топор вешать, для совсем безнадёжных!

И сам засмеялся неказистой своей шутке. Раз шутит Ванюша это хорошо, значит в настроении, значит, надолго не задержится. Чего ему сидеть тут долго, про его компьютеры слушать Евдокии Карловне не интересно, про то, что жениться пора, да и внучков бы уже, он слушать не хочет. О её болячках, о которых она в последнее время выучилась говорить долго, витиевато, с плавными переходами на здоровье соседок и оставшихся в живых подружек, сын тоже долго не выдерживал и уходил.
-Я чего зашёл то, мам. Предупредить хотел. Тут в последнее время разводить часто стали «брата вашего», ну в смысле обманывать.
-Какого брата? Федора? Так он же помер давно! Опять что ль на кладбище оградку своровали? От бессовестные, ничего святого, в третий раз уже поди воруют, нелюди!
-Да ни Фёдора мам, пенсионеров, стариков, это просто так говорится «брата вашего», ни про Фёдора это, а про всех.

Сын широко развёл руки, показывая насколько «всех» он имел ввиду.
-Всё равно на кладбище съездить бы надо, не была давно и оградку заодно бы проверили. Раз у всех воруют, и у нас могли, наша хорошая ведь, из нержавейки, почему бы её и не уворовать. Ох чуяла я, и Фёдор снился давече. Сидит такой весь в белом, но как в тюрьме будто, и решётки трясёт, наружу просится. Это он точно на оградку намекал, вот чуяло сердце, что случилось что то. Я то дура старая решила, что не лежится ему, с того света рвётся, свечку ещё за упокой поставила, а это он на оградку намекал, надо было в милицию идти, заявление писать, а не в церковь. Всё Ванюша поехали, сразу в милицию потом на кладбище, нечего зря время терять.

Пенсионерка вскочив с кресла качалки начала суетливо собираться, подталкивая сына к входной двери.
-Мама стоп, да какая оградка, о чём ты вообще? Какое кладбище? Кто тебе сказал, про оградку эту? - жалобно проговорил Иван отступая к двери сложив на пухлой груди руки словно защищаясь от внезапно развившей бурную деятельность родительницы.
-Да ты же сам милый и сказал, вот зашёл и с порога сказал, что обманули брата вашего, Фёдора, оградку украли, и не только у него, а у всех воруют, видно банда какая то действует, а милиции мол только свечку бы вставить, не шевелятся совсем!!! Ты же сам мне это сказал Ванюшка!
-Да не о том я мама совсем! По телефонам звонят, и то лекарства предлагают, то лечение, то приборы всякие. Ты ж мобильным пользуешься? Так я тебе тут на бумажку выписал, с интернет форумов, неважно в общем откуда, с каких номеров звонят чаще всего, ты вот положи себе на видном месте, и будешь помнить, что с этих поднимать не надо, обманщики там. И вообще ни с кем особо старайся не разговаривать, пусть мне сначала звонят, из жэка там если, или ещё откуда. Ок?

Такое словечко Евдокия Карловна знала и радостно ответила.
-Окей, окей. Главное чтоб оградка уцелела, тогда окей, а вот если понесли всё таки, это не окей никакой, это же с пенсии восстанавливать придётся, а я уже распланировала всю. И лекарства дорожают и коммуналка вон уже где, и отложить бы надо, старая я уже стала, скоро и самой оградка понадобится, а за душой ни копейки. Буду лежать неприкаянная без оградки, вы ж не поставите.

Старушка начала вытирать краем платка уголки глаз, как будто бы там в самом деле появились слёзы.
-Всё мам пошёл я, ты звони если что, на кладбище сам заеду, не переживай.
Иван говорил уже из коридора, и голос его эхом разносился по лестничной площадке.
-Заедь заедь милый, посмотри там, и оградку посмотри, и памятник как стоит, не наклонился ли. И что б ни зарастало там, тоже глянь, а то пырей в этом году у всех, надо яда подлить. Мишка говорил подольёт, да поди не подлил, ты позвони спроси у него, а если не подлил сам подлей, да не забудь только.

Евдокия Карловна закончила говорить, как только услышала звук закрывшейся входной двери подъезда. Вернулась в квартиру, распахнула шторы, сразу открыла окно настежь. Провонявший корвалолом шарфик кинула в стиральную машину, выключила телевизор и посмотрела на часы. Так, без пятнадцати час, еле успела.

Маршрутка с бабушкой Полиной, уже пять минут как должна была подойти на автостанцию далёкого Кемерово, и там её уже должен был встречать очень вежливый, с приятным баритоном Константин Петрович, весьма и весьма заинтересовавшийся предложенным товаром. Ордена мужа бабушка Полина решила продать, что б помочь внуку купить автмобиль, ведь он уже месяц как разбил предыдущий, а ордена всё равно лежат без дела. А муж тоже давно лежит, да и всё равно ему поди, а внуку не всё равно, и бабушке Полине не всё равно.

Всех персонажей Евдокия Карловна придумала сама, добавив немного патетики и упадка нравов, что может быть и было лишним, а может быть и не было. Завибрировал лежащий на журнальном столике телефон, на экране высветился знакомый номер.
-Полина Григорьевна, а где вы? Я стою жду как и договорились. Все уже вышли, а вас не видно?
-Контантин Петрович, миленький, в больнице я!!! Ни в какой, ни где не знаю!!! Сердце прихватило, прямо скорая из маршрутки и забрала!!! Везуть куда то, куда не знаю!!!
-А ордена с вами, Полина Григорьевна, ордена?
-Со мной милый, со мной! Куда везуть не знаю только, и говорить нельзя, телефон сказали заберут, только после операции отдадут, да что с него толку, меня и отключат счас, запамятовала старая, там 5 тысч долгу уже, дурёха, забыла совсем. Родственникам то позвонят где я, а вам то кто повонит, и ордена куда эти? Ой горе, ой беда, боюся уворуют их, уведут, ой беда то какая!
-Полина Григорьевна не волнуйтесь, не волнуйтесь главное, сердце берегите. Я вам на телефон положу денег, вы только отзвонитесь сразу мне, как узнаете где будете, слышите, сразу наберите мне!
-Наберу милок, наберу, что б телефон работал только, я тебе сразу наберу!
-Вот предлагал я вам сам приехать, говорил что так лучше будет!
-Ой милай, да страшно то как, счас обманывают вокруг все, никому веры нет. Всё привезли меня, на каталку ложить будут, забирают телефон…

Евдокия Карловна сбросила вызов, и сразу отключила телефон. Не торопясь оделась, плотно закрыла входную дверь и спустилась к двери подъезда. Вышла на улицу, полной грудью вдохнула свежий майский воздух и не торопясь направилась вдоль по улице к ближайшему от неё торговому центру. Дорога заняла ровно 14 минут, что с учётом 4 минут потраченных на сборы составило 18 минут. Евдокия Карловна ещё 2 минуты разглядывала выставленные в витрине кукольные домики.

Светланка, Мишкина младшая, просто души в них не чаяла, никогда не проходила мимо. Могла, кажется часами рассматривать их, что там представляя и фантазируя. Евдокия Карловна с удовольствием увидела, что за 5000 она может позволить себе любой из предоставленных к продаже, главное, что б милый Константин Петрович не подвёл.
-Здравствуйте, вы снова к нам?
Сотрудница офиса мобильной связи приветливо улыбнулась, узнав постоянную клиентку и взяв протянутый паспорт застучала по клавиатуре.
-Здравствуй милая, здравствуй. Опять я к вам. И на этот никто не звонит, представляешь. Не везёт мне с номерами, цифры наверное не счастливые, никогда никто не звонит, даже по ошибке. А так поболтать с кем-нибудь хочется, скучно на пенсии, грустно, а никто не звонит. И дети звонят редко, и родственники, из тех кто жив остался.
Девушка вежливо слушала не перебивая, смотря на монитор перед собой.
-Как всегда остаток наличными снимать будете? У вас тут, 5192 рубля 15 копеек?
-Наличными милая, наличными, копейки сыну давай положим, а рубли наличными, далеко до пенсии, а лекарства вон какие дорогие, и коммуналка растёт, да и внукам бы чего прикупить, ждут ведь, они у меня маленькие ещё, любят бабушку, единственная моя радость.

Заботливая бабушка пересчитала полученные купюры, сложила их в паспорт, паспорт аккуратно положила в сумку и сердечно распрощавшись с приятной сотрудницей, направилась к выходу из салона.
-Евдокия Карловна, а новый номер подключать не будете?
Губы девушки продолжали кривиться в вежливой улыбке, но в голубых глазах кажется застыло, что то большее чем обычный интерес.
-Буду солнышко, буду. Только попозже, как пенсию получу. Да и не здесь, внимательная ты моя! - но это уже себе под нос и выйдя за дверь.

Да и листочек не забыть проверить, что Ванюша оставил. Все свои «сработавшие» номера Евдокия Карловна записывала и хранила, причём не столько на бумаге, сколько под сердцем, маленькими камушками. Которые кроме тяжести в груди, значит ещё и круги на воде оставляют. В мутном всемирном болотце!

© BonSuar