Утро выдалось ненастным. Моросил промозглый, начавшийся ещё с вечера дождь. Дождавшись под козырьком гастронома автобуса-тройки Сашка устроился на сиденье у окна. Автобус шёл полупустым, он уже развёз рабочий народ по заводам и учреждениям, и теперь не напрягаясь катал тех, кому не надо было торопиться к девяти. Сашка не торопился. Ему надо было всего лишь отметиться в отделе связи, потусоваться там до обеда и свалить домой. Этот маленький «либерализм» допускался в управлении «Запрыбпромразведка» для моряков, пришедших с отпуска и ожидающих направления в рейс.
Он жил с женой и пятилетней дочкой в старом немецком трёхэтажном доме, преимущественно из которых состояла эта окраина Калининграда, не затронутая бомбёжками, в отличии от центра Кёнигсберга, от которого почти ничего не осталось. Комнатка метров двадцати в мансарде на третьем этаже досталась им от родителей жены вместе с пьяницами соседями, с которыми приходилось делить кухню и прочие удобства. Тестю, как инвалиду войны, предоставили хорошую, однокомнатную квартиру в новом десятиэтажном доме на Старопрегольской Набережной в самом центре города. Для Сашки это было подарком судьбы — сразу после свадьбы жить в отдельном «скворечнике» с любимой женой.
Дом находился в самом конце Проспекта Мира рядом со старым городским кладбищем напротив памятника погибшим морякам с «Тукана» — немым свидетельством нелёгкой рыбацкой доли, постоянно напоминавшим Сашке, что и его могла постичь та же участь, не будь они чуточку удачливее в том рейсе на «Фламинго», когда в Бискае штормовой волной сорвало слип.
До Зоопарка, где надо было выходить, автобус доехал примерно минут за пятнадцать. Маршрут пролегал всё время по Проспекту Мира, бывшего когда-то Сталинским. Прячась от дождя под раскидистыми ещё не полностью сбросившими листву деревьями, Сашка пошёл по левой стороне Гостиной вдоль стадиона «Балтика». На правой стороне улицы, где стоит красное кирпичное здание гостиницы «Москва», укрыться от дождя было негде. И ресторан, и кафе гостиницы благоденствовали от щедрости моряков Запрыбпромразведки, традиционно отмечающих тут приходы из рейсов, или просто заходящих для дружеских посиделок, оставляя общепиту (от слова выпить) существенную часть своей зарплаты.
Сашка быстрым шагом преодолел небольшой, в несколько сот метров, путь до своей конторы. Управление «Запрыбпромразведка» находилась в самом центре города на улице Дмитрия Донского по соседству с обкомом партии. Здесь же, в старом, хорошо сохранившемся после войны большом здании располагался институт «АтлантНИРО» и новый корпус «СЭКБ промрыболовства».
Внутренний дворик у конторы, где обычно небольшими группами собирались моряки, сегодня был пуст. Зато были заполнены предбанник и довольно большое помещение на первом этаже у касс, где получают зарплату. Пройти это пространство быстро было невозможно, да Сашка и не стремился. Надо было поприветствовать друзей, пообщаться, узнать новости. Это были приятные минуты, а вот в отделе связи, куда он направлялся, могли ожидать всякие неприятности, например, отправка в колхоз для оказания шефской помощи труженикам села. Пока он общался с приятелями, кто-то хлопнул его по плечу:
— Шматов, зайди в отдел за направлением, — это был Вася Шаркевич, групповой инженер отдела связи, исполняющий обязанности начальника, пока Борис Петрович Юдаков находился в отпуске.
— Вася, куда меня, — встрепенулся Сашка, — я на малыши не пойду, не для того я «вышку» заканчивал, чтобы на СРТМ-ах болтаться. — Он поспешил за Шаркевичем по лестнице на второй этаж, где располагался отдел связи.
— Сейчас всё узнаешь, — тянул тот интригу, — куда пошлём, туда и пойдёшь.
В комнате отдела связи было три стола и с десяток стульев. Кроме групповых инженеров — Ивана Петровича и Валерия Михайловича, присутствовали ребята — судовые радисты и акустики. Поздоровавшись с каждым за руку, Сашка подошёл к столу за которым уже сидел Шаркевич, выписывавший ему направление.
— Вот, держи, — протянул он Сашке листок, — пойдёшь на «Звезду».
Сердце у Сашки ёкнуло от приятной неожиданности: «Наконец-то на супер, дождался!»
— Когда на судно? — спросил он Шаркевича.
— Поезжай в Светлый прямо сейчас, пока оно на заводе в доке стоит. Осмотри своё хозяйство. Там два новых эхолота установили, фирмы «Симрад». Завтра утром судно уже на воде будет.
—А кто там начальником радиостанции?
— Воронович, — ответил Шаркевич. — Да, и не забудь у Костюка печать поставить.
— Одни белорусы на флоте, Кашкевич, Шаркевич, Воронович, — улыбнулся Сашка, — везёт мне на белорусов. Хорошо, Вася, иду к Костюку в отдел кадров, а затем сразу на судно. Пока, ребята, — попрощался он с присутствующими и вышел из отдела.
Дождик на улице уже прекратился. Усиливающийся холодный ветер просветлил серое небо, небольшими прогалинами. Сашка дошёл до автобусной остановки у кафе «Театральное». Автобуса на Светлый пришлось ждать долго, днём он ходил гораздо реже, чем утром. То и дело его зазывали направлявшиеся в кафе друзья из резерва пропустить стаканчик портвейна. Сашка, важничая, отнекивался, объясняя, что едет в Светлый принимать «Звезду». Наконец, подошёл 105-й.
Дорога до Светлого занимала немногим более получаса и пролегала через густой, в основном сосновый лес. Сашка сидел с левой стороны у окна, и протерев рукавом куртки запотевшее стекло старался рассмотреть, что поменялось в придорожной картине с тех пор как он проезжал тут в предыдущий раз. Та же тюрьма-девятка слева от моста на выезде из города, то же озеро, куда с женой и дочкой летом ездили купаться, справа оставили посёлок Александра Космодемьянского, в простонародье «Косьма», а за ним сразу лес. Вот проехали новое городское кладбище, затем, через несколько километров у изгиба дороги памятник из красного гранита на месте гибели героя-танкиста. Сашка по привычке сделал несколько глубоких вдохов и, набрав побольше воздуху, затаил дыхание — слева сквозь деревья показалась бетонная канава городского канализационного коллектора. Он рассчитывал, что за ту минуту, что не будет дышать, всепроникающее зловоние прекратится. Но, как всегда, номер не удался, и он ощутил всю прелесть аромата канавы. Она несла своё содержимое в воды Калининградского залива, отдавая по пути часть «добра» на овощные делянки совхоза «Приморский», куда частенько посылали промразведчиков на уборку какой-нибудь морковки, капусты, а в лучшем случае огурцов. Тогда сбор урожая часто превращался в попойку, ведь закуска уже была, и до магазина сбегать было не так далеко.
Канава свернула направо и пройдя под дорогой скрылась из виду. Подождав ещё немного, пока проветрится автобус, Сашка, дышавший до этого вполсилы, пряча нос в отвороте куртки, наконец вдохнул чистый лесной воздух полной грудью.
Вскоре въехали в посёлок Взморье, застроенный вдоль дороги скучными одноэтажными домиками под шиферными крышами. От немцев тут ничего не сохранилось, бои были жестокими. Сразу за растянувшимся на несколько километров посёлком дорога круто повернула налево и пошла вдоль морского канала. Работяга-канал беспрестанно трудился, ежедневно пропуская через себя туда и обратно десятки судов. Вот и сейчас Сашка разглядел сразу несколько кораблей, гуськом идущих на выход в Балтийское море.
Город Светлый из небольшой немецкой рыбацкой деревушки вырос в приличный город с населением 15 тысяч человек. Здесь процветал гремевший на всю страну своими успехами рыболовецкий колхоз-миллионер «За Родину», отправлявший свои большие и малые корабли во все просторы Мирового Океана. Работал большой рыбоконсервный комбинат, на котором трудилось полторы тысячи светловчан. Ну и конечно, судоремонтный завод, куда сейчас ехал Сашка, чтобы принять свой заветный Супертраулер.
Предъявив на проходной завода удостоверение запрыбпромразведчика с пропиской по судну он направился на корабль. Отыскать его было не трудно —мачты «Звезды» торчали выше всех. «Вот он мой Супертраулер! — Сашка любовался свежевыкрашенным кораблём, нос которого выступал на несколько метров за край дока, — красавчик, большой, еле поместился».
Чтобы не терять время он сразу решил осмотреть днище судна в том месте, где располагались антенны эхолотов и шахта гидролокатора. Только убедившись, что всё в порядке, Сашка поднялся на борт корабля. Первое, что ему необходимо было сделать, это разыскать капитана. Таков порядок — каждый вновь пришедший на судно офицер обязан представиться капитану. О капитане Кныше он уже имел некоторое представление, его имя в промразведке было, что говориться, на слуху. Сашка застал капитана в его каюте. «Серьёзный Кэп, с таким не забалуешь, — составил он своё первое впечатление. — Солидный, не улыбчивый, не болтун, глаза умные, обращается на вы».
— Мне в отделе связи сказали, что Вы хороший специалист, — сказал капитан, пожав Сашкину руку, задачи у нас серьёзные, очень важные для флота и от Вас, Александр Александрович, от хорошей работы поисковой техники многое будет зависеть.
— Я постараюсь, — заверил Сашка капитана, — а куда мы идём, Виктор Николаевич? — он ещё не имел никакого представления о рейсовом задании.
— Мы идём с перспективным поиском сначала в район Антарктиды, а затем в Тихий Океан.
Сашке, в принципе, было всё равно куда пойдёт корабль. Искать новые районы промысла конечно интереснее, чем обслуживать флот оперативным поиском, но его больше волновали бытовые условия нового для него корабля, а ещё — куда будет заход. Для себя же он сделал в голове заметку — его техника должна работать образцово хорошо.
В радиорубке, куда сразу после капитана направился Сашка, он познакомился с начальником радиостанции. Валера Воронович оказался свойским парнем, Сашкиным ровесником, окончившим Калининградскую среднюю мореходку. Худощавый, подвижный, среднего роста, юморной белорус сразу понравился Сашке. Через полчаса общения они были уже не то что на ты, а как будто с детства знакомы.
— Ты давно на судне? — спросил Сашка.
— Третий месяц пошёл, — вообще то, мы должны быть уже в море, ремонт затянулся. Ну, раз тебя прислали, значит скоро уйдём.
— Слушай, Валера, как ты думаешь, куда будет заход? — задал Сашка мучавший его вопрос.
— Лас-Пальмас наверняка мимо проскочим, можешь не рассчитывать. В Антарктиде только пингвины, магазинов нет, а там, в Тихом, наверное, Кальяо, с чилийцами мы уже не дружим, — ответил Начальник.
— И что такое Кальяо, ты что-нибудь знаешь?
— Про шмутки толком ничего, а вот про алкоголь — точно дешёвый.
— Ладно, пойду к старпому, отдам направление и возьму ключ от каюты.
— Давай, устраивайся и возвращайся, я чайник поставлю, перекусим.
Каюта гидроакустика и радиооператора находилась на главной палубе по правому борту ближе к корме. Слева от входа вдоль переборки двухъярусные койки с бортиком и занавеской, справа умывальник, над ним шкафчик с зеркалом, дальше два узких от палубы до подволока рундука. Между койками и рундуками тесный, метр в ширину проход, затем справа небольшой столик с электрической розеткой над ним. С левой стороны, на переборке, кожух кондиционера, и наконец, под круглым иллюминатором, диван во всю двухметровую ширину каюты. «Вот мой дом на ближайшие полгода, — подумал Сашка, разглядывая незамысловатый пейзаж в рамке над столом. — Ничего, прорвёмся, — подмигнул он своему отражению в зеркале над умывальником, выходя из каюты». Сашка знал, что в каюте он будет только спать, а все своё время будет проводить в мастерской, которую планировал обустроить в одной из кладовок или не занятой научной лаборатории.
Чай пришлось заваривать прямо в бокале. Сашка сыпанул немного из жёлтой пачки со слоном, положил две ложечки сахара и залил кипятком. Начальник уже сидел на диване с кружкой чая и прикуренной сигаретой.
— Бери печенье, — предложил он Сашке. — Ты не куришь?
— Бросил, — с улыбкой ответил Сашка, беря из пачки печенюшку.
— Давно?
— Давно, лет в шесть. — Брови Начальника выразили крайнее удивление. — Как-то на праздник, кажется на Новый Год, взрослые собрались за большим столом, а мы с двоюродным братом, Вовкой, моим ровесником, в соседней смежной комнате спрятались под маленьким столом и, подражая взрослым, скрутили из газеты бумажные сигаретки делая вид, что тоже курим. Тут дядя Коля, Вовкин отец, заметил нас, подошёл и предложил курнуть по-настоящему. Он в это время курил трубку. Я затянулся, захлебнулся кашлем, потекли слёзы, сопли — с тех пор не курю. А Вовка, видя мою неудачную попытку, поосторожничал, курнул чуть-чуть, стерпел, и теперь он курящий.
— Насмешил, — улыбнулся Начальник, туша свою сигарету в пепельнице. — Я в мореходке начал курить. Все курили, и я заодно.
— Это потому, что вам, восьмиклассникам, поскорее хотелось казаться взрослыми. У нас в КВИМУ во взводе радистов куряки были наперечёт, в основном кто после армии.
— В среднюю мореходку на радистов тоже после десятилетки брали, — заметил Начальник.
— Ну да, правильно, я же поступал туда после восьми классов на механика, с прицелом перевестись потом на радиста. Тогда, наверное, в средней мореходке было больше разгильдяев. В хорошем смысле этого слова, — добавил Сашка на всякий случай, чтобы не обидеть Начальника.
— А ты чего не поступил в КМУ, экзамены завалил?
— Нет, экзамены я сдал хорошо, медкомиссию не прошёл…
Сашка увидел через открытую дверь радиорубки поднимающегося на мостик капитана.
— Никуда на уходите, — бросил тот им, — скоро спуск.
Щёлкнула трансляция и капитан объявил: «Экипажу оставаться на своих местах до выхода судна из дока, посторонним покинуть борт».
— Валера, ты снабжение в рейс ещё не заказывал? — спросил Сашка
— Заказал, — бросил Воронович, — а что?
— С радиодеталями у нас как?
— Порядок, ЗИП-ы все новые.
— А к эхолотам что имеется, у нас всё иностранное?
— К HAG-ам как обычно, а к Симрадам только бумага. Да ты сам посмотри в подсобке, там всё что накопилось в коробке сложено. А что тебя беспокоит?
— Я радиолюбительством занимаюсь. У меня большой запас всяких деталей, но грех не воспользоваться тем, что есть на наших складах.
— Ну тогда пиши дополнительную заявку, я завтра поеду в отдел связи спирт выписывать и твою там подмахну. Только не слишком много, а то групповой задробит.
— А ты скажи ему, что «Симрады» и цветной «Коден» без запчастей.
— Хорошо, только ты сам на склады приезжай отбирать детали.
— Это я с удовольствием, — повеселел Сашка, — это для меня как праздник, дай мне листок бумаги, — он присел к столу, готовясь писать заявку.
Сашка знал примерный ассортимент радиодеталей на складах "Запрыбпромразведки". Он был довольно большим, и надо отдать должное тем, кто его пополнял, там было много того, что могло порадовать заядлого радиолюбителя. Он довольно быстро составил список, заполнявший пробелы в его личной коллекции, которую он всегда брал с собою в море и которая состояла не только из отечественных деталей, но и зарубежных, попавших в неё разными путями, одним из которых были разборки иностранных электронных приборов.
Увлёкшись списком, Сашка не сразу заметил, как слева в окне поползла вниз стенка дока. Пришлось прерваться.
— Валера, покажешь, где шахта акустики, надо проконтролировать возможные протечки.
Этот контроль входил в обязанности гидроакустика во время спуска судна из дока.
— А ты что, сам не найдёшь?
— Я на Супере первый раз.
— Тогда пойдём вместе посмотрим.
Они вышли из радиорубки и спустились к горловине шахты, расположенной в левом коридоре надстройки на главной палубе.
Крышка горловины, освобождённая от стопоров, сама легко встала с помощью пружины в вертикальное положение. Они слезли по трапу вниз к самому днищу судна.
— Ого, Валера, да тут танцы устраивать можно, — удивился Сашка большому пространству гидроакустической шахты.
Шахта на Супере действительно была просторная. Тут было сухо и светло, и лишь немного тянуло холодком от днища, которого было не видно под палубой, состоящей из съёмных фанерных прямоугольных пайол с дюралевой окантовкой. Они вместе сняли несколько пайол, открывших доступ к наблюдению за днищем в тех местах, где были установлены антенны эхолотов и выдвижной шток индукционного лага. Само днище судна, перегороженное стрингерами и шпангоутами на секции было абсолютно сухим.
— Я наверх, — сказал Начальник и пошёл к трапу, — побудь пока тут, я позвоню, когда закончим спуск.
— Хорошо, — ответил Сашка, осматривая коробки своих приборов, установленных на переборках помещения. Всё здесь было продумано, удобно расположено для обслуживания и ремонта, и не шло ни в какие сравнения с тесными сырыми шахтами Тропиков и БМРТ. Установив на места все пайола, он ещё раз окинул взглядом помещение: «Сюда бы диван затащить, и можно хоть весь рейс кантоваться, жаль горловина узкая» Его размышления прервал резкий звонок телефона, висевшего на переборке возле трапа — можно было подниматься.
Сразу после спуска судно направилось в Калининград. Сойти на берег в Светлом уже не было возможности и Сашка продолжил составлять заявку на снабжение, ещё и ещё раз перебирая в памяти названия необходимых ему радиодеталей. Он хотел в рейсе собрать маленький, насколько это было возможно, телевизор. Для этого он уже купил в радиомагазине электронно-лучевую трубку с экраном 10Х10 см. Закончив составлять заявку, он вдруг вспомнил, что может понадобится тонкий обмоточный провод. Переспросив Начальника о наличии в судовых запасах проводов, он добавил в конце списка, катушку того — 0,1 мм, который мог ему понадобиться для телевизора.
Домой они добирались из Калининградского рыбного порта уже поздним вечером, благо четвёрка ещё ходила. Договорились встретиться утром на складах.
…
Промразведовский склад снабжения располагался в конце Литовского вала на правом берегу реки Преголи в бастионе «Литва». Это было крепостное сооружение типа редюит-капонира из красного кирпича на высоком цоколе из тёсаных гранитных камней сверху покрытое грунтом. Когда-то при немцах здесь функционировал цех по производству спортивных лодок, а во время войны снаряжали взрывчатым веществом морские торпеды. Теперь тут обосновалось хозяйство Драпа — начальника отдела снабжения.
Через небольшую дверь в массивных металлических воротах Сашка проник на склад радио запчастей. Под сводчатым потолком, где сквозь известковую покраску просматривалась кирпичная кладка, рядами стояли стеллажи. Показав заявку миловидной средних лет женщине, скучавшей за столиком у входа, Сашка пошёл отбирать детали. Это было для него большим удовольствием. «Бесплатный магазин, закрома Родины, козёл в огороде», — перебирал он в голове подходящие эпитеты, выковыривая из маленьких коробочек нужные детальки.
— Шматов, ты здесь? — услышал он голос Начальника,
— Здесь, Валера, уже заканчиваю, подожди пять минут.
Как он и ожидал, на складе нашлось многое из того, что было в заявке, но не всё. Женщина вычеркнула то, чего не было, и отставив коробку с деталями в сторонку отправила ребят за подписью к Драпу. Василия Денисовича пришлось поискать, — в кабинете его не было. Нашли начальника на одном из складов. Солидный, но не толстый в светлом не по сезону костюме без галстука, довольно благодушный, без напускной важности в общении, он, убедившись, что все необходимые подписи на месте, быстро подмахнул документ. Забрав коробку с запчастями они пошли получать спирт. Это был такой же склад, только без стеллажей. Спирт хранился в больших алюминиевых бидонах, которыми был заставлен пол склада. Такая же, на Сашкин взгляд ничем неприметная женщина, взяв большую стеклянную мензурку, отмерила три с половиной литра, черпая из бидона спирт небольшим алюминиевым черпаком и опорожняя мензурку в прихваченную начальником небольшую канистру. Таким же черпаком раньше в магазинах наливали в бутылки растительное масло, заметил Сашка.
— Ну что, теперь на корабль? — спросил Начальник.
— Я сначала домой заеду, — сказал Сашка, — надо кое что прихватить для рейса.
— Домашнее снабжение, — усмехнулся Начальник, — варенье-соленье, это правильно, давай сюда твои игрушки, — он сунул коробку с деталями в холщовую сумку, где уже была канистра со спиртом.
— Валера, я буду на судне часа в два, после обеда. Если кто спросит, скажи, что я на складах. У меня отец в портофлоте работает, капитанит на рассыльном катере «Орлёнок». Я хочу кое-что завести, что на проходной не пропустят. Другого случая не будет. Батя меня подбросит с Правой набережной прямо до корабля.
— Водку? — улыбнулся Начальник.
— И её тоже. А ты что, не пьющий?
— В Калининграде не пьёт только Шиллер, — сострил опять улыбаясь Начальник, — возьми и мне пару бутылок, — он достал из кармана пятирублёвую купюру, — остальное на судне отдам.
Памятник Шиллеру в скверике перед зданием Драмтеатра долгое время стоял с прострелянным горлом. Говорят, что во время штурма города кто-то из наших солдат написал на нём: «Не стреляйте — это свой». Так или иначе, но медный памятник уцелел, получив лишь шальную пулю в горло, что и послужило причиной появления местной поговорки — у нас не пьёт только Шиллер, сколько не старайся в желудок не попадёт.
Времени на сборы оставалось мало. Они уже знали, что отход назначен на послезавтра.
Ссылка на вторую главу:
Предыдущая книга автора: