Мы сидим в тишине, день сменяется сумерками, а вокруг нас наступает тьма. Чернила ночи медленно растекаются, смывая очертания, размывая границы. Птичий крик эхом разносится по каньону – то присутствует, то исчезает. Мы вдыхаем исчезающий свет.
В этом пространстве мысли плывут, как облака, бесформенные и невесомые. Мы наблюдаем, как они вздымаются: в один момент они светятся, а в следующий момент исчезают. Не нужно цепляться за их мимолетные формы. Мы даем каждому подняться, проплыть и раствориться.
За окнами ветер шевелит черные сосны, древние голоса шепчут среди хвои. Мы слушаем без ушей, позволяем кружащимся мелодиям нести нас куда угодно. Молча мы присоединяемся к танцу.
Здесь, попивая горький чай, мы вспоминаем юношеские поиски — бесплодные поиски устойчивых истин. Потрепанные книги, придорожные встречи, полуночные дебаты, анализирующие реальность. Пока однажды, закрыв глаза, оно не пришло — легкое отшвартовывание, скольжение центра.
Возможно, просветление таится не в завоевании, а в капитуляции. Подобно речным камням, оно терпеливо ждет внутри. Покатайте камень и посмотрите на его гладкость, на то, как легко он ложится в руку. Мы вступаем в поток.
И мы смеемся порой, как дети, над торжественными лицами, ищущими смысл. Как будто истины можно схватить и удержать! Нет, они лишь свободно раскрываются в сознании, чистом, как лесной пруд, отражающем прохладное сияние луны. Мы также пропустили этот кусочек прозрения.
Мы склоняемся перед кленом, за которым тянется по земле его румяный халат. Нагота приходит, но на время она отступает. И мы учимся у нее, чтобы в свой час расцвести в полную силу, распустив лепестки навстречу солнцу. Ведь даже гранит стирается в песок, и это тоже со временем пройдет.
Путь извивается бесцельно, бесцельно. Идя, мы идем не для того, чтобы прийти, а присутствовать в переплетении и ветре мира. Здесь мазок света на воде, там истины проглядывают хитро между березовыми стволами. Только это, только это, и наши шаги станут легче.
Когда время приближается, мы киваем наступающей темноте. Тени скрадывают контуры сада, его содержимое теперь загадочно. В воздухе сохраняется аромат сосны и ясеня. Мы глубоко дышим, принимая в себя угасание. И войти в пустоту, в ожидающую пустоту.
Где-то звучит храмовый колокол, дхарма призывает монаха сложить одежды. Мы слышим и улыбаемся. В этой жизни, в той жизни, в бесчисленных жизнях разворачивается путь. Куда бы оно ни привело, наше путешествие продолжается. Новый день, новый рассвет манит… а пока мы отдыхаем.