В одном паблике библейского направления была размещена статья протестантского исследователя библии. Протестанты ,почти как афиняне: "Афиняне же все и живущие у них иностранцы ни в чем охотнее не проводили время, как в том, чтобы говорить или слушать что-нибудь новое."( Деян 17,21)
В статье , которая называлась, кажется, seduction, рассказывалось о Руфе и Воозе именно в том ключе,что название статьи. Не перестаю убеждаться, что любое библейское повествование( будь то даже добротный научный перевод) есть непременно интерпретация. Так уж устроено.
В общем, автор без особых затруднений полагает, что пришедшая с полей моавитских молодая женщина, вдова одного из сыновей Ноемини, решила воспользоваться своей молодостью и красотой, чтобы влезть богатому и знатному Воозу в постель и тем устроить свою жизнь и материальное положение.
Мысль, надо отдать должное автору- самая практическая и характерная. Поэтому автор не считает ее даже дискуссионной, настолько она кажется ему очевидной. Видимо, только новизна данной интерпретации заставляет подать это,как нечто новое и сенсационное. И в самом деле, такой взгляд на библейский сюжет, приоткрывающий историю семьи будущего пророка Давида - не встречается прежде ни у кого из авторитетных толкователей.
А может быть ,меня привлекла довольно-таки эротичная иллюстрация ( кажется, Марка Шагала)к статье, где Руфь в голом виде изображена на гумне Вооза, не помню. Тут из тумана показался Зигмунд и кивнул мне головой. Пришлось кивнуть в ответ . Проекция, проекция, кажется такой был термин. Или сублимация? Но психоанализ увел бы в дебри, пришлось смахнуть великого отца и духовного прадеда Эрика Берна и обратиться к деталям.
Припомним детали: Ноеминь с мужем Елимелехом и двумя сыновьями во время голода оставляют Вифлеем и идут на поля моавитян для работы и пропитания. Не самый лучший выбор, так как моавитяне- враги и соперники, хотя и родичи по Лотовым дочерям. Муж Ноемини вскоре умер. Сыновья же взяли за себя жен из дочерей моава: Орфу и Руфь. Но вскоре умерли и сыновья. Ноеминь собирается вернуться в Вифлеем: голод окончился. И обращается к обоим снохам со словами: "пойдите, возвратитесь каждая в дом матери своей; да сотворит Господь с вами милость, как вы поступали с умершими и со мною! да даст вам Господь, чтобы вы нашли пристанище каждая в доме своего мужа! И поцеловала их. Но они подняли вопль и плакали"( Руфь 1,8)
В этом эпизоде удивительно все: свекровь благословляет снох за их добрую семейную жизнь и отпускает их домой, так как не хочет, чтобы молодые девушки разделили с ней бедность и нужду. Снохи, вместо того, чтобы с радостью и очертя голову бежать от чужой им, в сущности женщины( как это бывает в обычных семьях)- начинают рыдать и вопить.
Наконец, свекровь уговаривает одну из них "не ломать себе жизнь" и та ( Орфа) возвращается к себе домой, после многих воплей и слез о свекрови, с которой невестка не хочет расстаться. Даже одно это может вызвать изумление и вопрос: что же это за свекровь такая, о расставании с которой невестки не веселятся,как обычно бывает, а вопят и рыдают?
Ноеминь продолжает уговаривать и Руфь( вдову Махлона, сына Ноемини):" вот, невестка твоя возвратилась к народу своему и к своим богам; возвратись и ты вслед за невесткою твоею."( Руфь 1,15)
Не только уговаривает вернуться к "народу своему", но и "к своим богам". То есть, в доме Елимелеха не было , очевидно, никакого принуждения к почитанию Бога. Если бы это объяснялось равнодушием к Богу самой Ноемини( а заодно и равнодушием к снохам)- то поведение снох было бы совершенно необъяснимым, особенно если учесть, что они прожили в семье Ноемини сравнительно не долго. Да и последующие события ,а особенно всенародное уважение совсем не идет к образу "безразличной к Богу" Ноемини.
Руфь наотрез отказывается покинуть свекровь:
"Но Руфь сказала: не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог - моим Богом;
и где ты умрешь, там и я умру и погребена буду; пусть то и то сделает мне Господь, и еще больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою."( Руфь 1,16-17)
Свобода, которую Ноеминь предлагает невесткам дает удивительный результат: Руфь не только не желает расстаться со свекровью ( до самой смерти!) но и Бога Ноемини ( и ее народ) отныне желает считать своим.
Они возвращаются в Вифлеем в начале жатвы ячменя. Весь город приходит в движение: Ноеминь знают все, и все ее помнят, несмотря на то, что она несколько лет не была в городе. Это тоже интересная деталь.
Чужестранка Руфь заботится о свекрови и в силу нужды занимается подбиранием колосьев за жнецами- занятие дозволенное законом Моисея (Лев XIX:9-10; XXIII:22; Втор XXIV:19).
К счастью, это происходит на поле Вооза, который является родственником Елимелеха. Добрый хозяин и знатный зажиточный человек, заметив незнакомую молодую женщину, подбирающую колосья, разузнает о ней. И не только не прогоняет, как побирушку, но предлагает оставаться только на его полях. Всем слугам велено не обижать Руфь, но помогать ей и давать сверх того часть урожая.
Узнав об этом, девушка падает ниц и кланяется Воозу, удивляясь, чем она могла заслужить такое отношение: себя она считает "последним человеком", чужеземкой, "не стоющей ни одной из служанок " . Вооз повелевает ,чтобы она питалась вместе со всеми его работниками. Девушка не только приносит свекрови обмолоченный хлеб, но и пищу, которую она оставила от своего обеда для Ноемини.
Судя по всему, Руфь - красавица. Но Вооз ни единым словом не злоупотребляет ее бедственным положением. Он ведет себя благородно и делает это не ради только Руфи, а ради Ноемини, которую без сомнения очень почитает: "Вооз отвечал и сказал ей: мне сказано все, что сделала ты для свекрови своей по смерти мужа твоего, что ты оставила твоего отца и твою мать и твою родину и пришла к народу, которого ты не знала вчера и третьего дня;"( Руфь 2,11)
Ноеминь учит свою сноху,как устроить дальнейшую жизнь. Если бы речь шла о соблазнении Вооза, то никаких слов не понадобилось бы. А Руфь говорит Воозу именно и только то, что велела говорить Ноеминь и делает то ,чему та научила делать.
Вооз поужинал и выпил , "развеселился" и лег отдыхать. Руфь, придя в сумерках не ложится рядом с ним, но ложится в ногах и не напоминает о себе. Проснувшись, Вооз " содрогнулся", увидев,что у его ног лежит молодая женщина:
"И сказал ей Вооз: кто ты? Она сказала: я Руфь, раба твоя, простри крыло твое на рабу твою, ибо ты родственник"( Руфь 3,9)
То есть, Руфь просит Вооза взять ее в жены по закону родства. Хотя могла бы поискать себе мужа помоложе и покрасивее:
" Вооз сказал: благословенна ты от Господа, дочь моя! это последнее твое доброе дело сделала ты еще лучше прежнего, что ты не пошла искать молодых людей, ни бедных, ни богатых; итак, дочь моя, не бойся, я сделаю тебе все, что ты сказала; ибо у всех ворот народа моего знают, что ты женщина добродетельная"( Руфь 3,10).
На последнюю фразу Вооза наш протестант не обращает никакого внимания. Ему и в голову не приходит, что предположение о том, что Руфь( и Ноеминь) пытались "соблазнить" Вооза резко противоречат словам:"ибо у всех ворот народа моего знают, что ты женщина добродетельная".
То есть, о том, что Руфь- добродетельна( целомудренна) знает не один Вооз, а весь народ.
И то, что Вооз даже не пытается "воспользоваться моментом", как без сомнения сделал бы наш библеист( иначе не предполагал бы тут никакого "соблазнения"), но оставляет Руфь спать до рассвета, и засветло отправляет ее домой, отдав ей шесть мер ячменя для свекрови.
Очевидно, что Вооз очень благодарен Ноемини за ее науку, так как полюбил чужестранку Руфь. Но полюбил со всем благородством, не вынуждая у девушки ни единого слова ,которым мог бы пользоваться, как благодетель. Это уважение к свободе - и есть отличительное качество Вооза, родственное с качествами самой Ноемини.
По закону Вооз может взять жену своего родственника не прежде,чем от этого откажется ближайший родственник умершего. Вооз при собрании всего народа и старейшин, предлагает ближайшему родственнику жениться на Руфи, чтобы наследовать и ее землю. После отказа и законной церемонии, Вооз в глазах всего народа по праву и закону берет Руфь замуж.
Ни у одного из людей не возникает никаких двусмысленных подозрений в отношении Вооза и Руфи: оба они пользуются высочайшим уважением. Поэтому решение Вооза вызывает всеобщую радость: "И сказал весь народ, который при воротах, и старейшины: мы свидетели; да соделает Господь жену, входящую в дом твой, как Рахиль и как Лию, которые обе устроили дом Израилев; приобретай богатство в Ефрафе, и да славится имя твое в Вифлееме; и да будет дом твой, как дом Фареса, которого родила Фамарь Иуде, от того семени, которое даст тебе Господь от этой молодой женщины"( Руфь 4,11)
Упоминание о Фаресе не случайно(Быт 38,29).
Близнецы Фамари, которая добилась положенного ей по закону материнства от своего деверя Иуды, рождались необычно: показалась ручка первого( Зары)- на нее повязали красную нить. Но вдруг младенец вернул ручку и вместо него вышел другой( Фарес), против всех законов акушерства.
Толкование этого отрывка :
"Те, кто тщательно вникал в это происшествие, говорят, что эти младенцы прообразовали два народа. Потом, чтобы ты знал, что бытие второго народа предваряет происхождение первого, младенец не показывается весь, а только протягивает руку, но и ее опять скрывает, и уже после того, как брат его весь вышел на свет, и он весь является. Так и случилось с тем и другим народом. Сначала во времена Авраама явилась жизнь церковная, затем, когда она сокрылась, произошел иудейский народ с жизнью подзаконною, а после того явился уже целый новый народ со своими законами. Потому-то повивальная бабка и говорит: «Как ты расторг себе преграду»? Прившедший закон пресек свободу жизни. И Писание обыкновенно называет закон преграждением. Так пророк Давид говорит: «Разрушил Ты ограды ее, так что обрывают ее все, проходящие по пути» (Пс. 79:13). И Исаия: «обнес его оградою» (Ис. 5:2). И Павел: «и разрушивший стоявшую посреди преграду» (Еф. 2:14).
(Св. Иоанн Златоуст.)
Фарес был праобразом сказанного:" Многие же будут первые последними, и последние первыми"( Мф 19,30), потому что Фарес был олицетворением всего лучшего в доме Израилевом, как близнец , подобный Заре, который есть образ церкви.
В этом счастливом и основанном на духе Свободы ( Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода( Кор 3,17))браке у Руфи родился сын.
"И говорили женщины Ноемини: благословен Господь, что Он не оставил тебя ныне без наследника! И да будет славно имя его в Израиле! Он будет тебе отрадою и питателем в старости твоей, ибо его родила сноха твоя, которая любит тебя, которая для тебя лучше семи сыновей. "( Руфь 4,14-15).
Удивительные( все же) отношения снохи и свекрови были предметом всеобщего внимания и благословения
Что касается ребенка( это был Овид)- он был поистине благословен, так как его воспитанием занималась такая бабка, как Ноеминь:
"И взяла Ноеминь дитя сие, и носила его в объятиях своих, и была ему нянькою. Соседки нарекли ему имя и говорили: "у Ноемини родился сын", и нарекли ему имя: Овид. Он отец Иессея, отца Давидова"( Руфь 4,16-17).
Вот о благородстве, свободе, самоотверженности, целомудрии, о том, какие должны быть по характеру прабабки пророков: ничего особенного- их должны любить снохи, а они должны любить Свободу.