Состав вооруженной оппозиции, противостоявшей Советским войскам в Афганистане был разношерстным. В этом материале обсудим, какие силы боролись за контроль над стратегической коммуникацией – дорогой через перевал Саланг. Обсудим, формы и способы действий душманов и советских мотострелков.
В первые месяцы вооруженного конфликта в числе прочих коммуникаций, был взят под охрану и участок дороги, проходящий через перевал Саланг. К апрелю 1980 года обстановка здесь существенно осложнилась. Почти ежедневно на перевале происходили нападения на советские и афганские колонны, росли потери водителей и автотранспорта. Обстрелам подвергались и сторожевые заставы советских войск. Как правило, это случалось одновременно с нападением на автомобильные колонны, чтобы связать советские гарнизоны боем и лишить колонны прикрытия. Создалась реальная угроза срыва военных и народнохозяйственных перевозок.
Отряды вооруженной оппозиции, действовавшие на Южном Саланге, принадлежали к панджшерской группировке Исламского общества Афганистана, возглавляемой А.Ш. Масудом. Он был известным деятелем в военной структуре этой политической организации. Под его началом находились около 170 вооруженных отрядов общей численностью 7 тыс. человек. А.Ш. Масуд создал в Панджшерском ущелье мощный эшелонированный укрепленный район. Однако осознавая значимость для кабульского режима и для советских войск коммуникации между Термезом и Кабулом, его боевики наиболее активно действовали именно на участке автодороги Чарикар – Саланг. На господствующих высотах, прилегающих к дороге, они создали огневые позиции безоткатных орудий, минометов и другого вооружения.
Эту ситуацию проиллюстрировал в своем труде американский историк С. Таннер: «В разгар лета Советы обнаружили, что жизненно важной для них дороге через перевал Саланг угрожают моджахеды, действующие из Панджшерского ущелья, расположенного к северу от Кабула. … Панджшер кинжалом бил с северо-востока в самое сердце территории, подконтрольной Советам, и находился совсем рядом с основной артерией снабжения советских войск. ... Близость Саланга к Панджшеру делала его идеальной базой для нанесения ударов».
В отличие от советских войск, лишь изучавших специфику района и осваивавших местность, вооруженная оппозиция в окрестностях Саланга ориентировалась прекрасно. Местные знают все тропы и тропинки, зачастую опоясывающие отвесные горы: на них легко устроить засаду, их легко оборонять и трудно найти. Иллюстрацией этого тезиса выступает пример Азмуддина – одного из доверенных лиц А.Ш. Масуда. Под руководством советских инженеров он в качестве рабочего участвовал в строительстве тоннеля на Саланге. Тогда он обучился и русскому языку, и взрывному делу.
Знания и навыки человека, прокладывавшего взрывами тоннель, могли быть использованы для его уничтожения. При этом А.Ш. Масуд не ставил перед собой такой задачи. Он сам был заинтересован в функционировании тоннеля, борясь лишь с афганскими и советскими колоннами, идущими через него в интересах поддержания кабульского режима. Главной задачей отрядов вооруженной оппозиции на Саланге было не уничтожить тоннель, а перерезать каналы снабжения противника, чтобы прекратить поступление в Кабул топлива, техники, боеприпасов и большей части провианта.
Наряду с отрядами, периодически приходившими на Саланг из Панджшерского ущелья, в районе перевала на постоянной основе действовали банды, состоящие из местного населения. Они были известны по именам своих командиров Дилаго, Файиза... Наиболее крупной бандой, орудовавшей на Южном Саланге, была банда Басира численностью 400 человек.
Третьей категорией, которую можно было бы выделить в составе вооруженной оппозиции, противостоявшей советским войскам в районе перевала Саланг, были так называемые «гости». Суть этого термина раскрыл П.А. Попов: «Гости – это рейдовые «духи», которые периодически приходили из Пакистана, поднимали в ружьё всё население местных кишлаков и их силами проводили боевые операции. Этих приходилось ждать с особым вниманием, так как много неприятностей приносили их внезапные набеги. И плох тот командир, который своевременно не располагает информацией об их появлении в зоне ответственности».
У этой разношерстной публики были разные мотивы и интересы. Одни стремились создать как можно более сложные условия для кабульского режима, чтобы получить преференции в последующей политической борьбе. Другие наживались на гражданской междоусобице. Третьи – действительно вели джихад и хотели изгнать с территории Афганистана «неверных». Однако у всех было общее основание нападать на колонны. Рассказывает афганский генерал М. Шариф Акрам: «Во время «джихада» большую часть оружия и боеприпасов отряды Масуда добывали внутри Афганистана, захватывая их в боевых операциях, совершая нападения на колонны на перевале Саланг…».
Для нарушения автомобильных перевозок противник широко использовал минирование дорог. Наиболее часто ими использовалась схема, при которой мины устанавливались в ночное время скрытно. Наиболее часто они закладывались на проезжей части в выбоинах асфальта или на обочинах дорог в местах возможной остановки транспорта и объезда крупных выбоин. Занимались этим специально обученные минеры. Часто к выполнению таких работ привлекались местные жители, и даже дети после непродолжительной подготовки. Как правило, мины устанавливались за полчаса–час до прохода колонны. Имели место случаи минирования дороги после прохода подразделений инженерной разведки.
Затем душманы располагались вдоль дороги в засаде на господствующих высотах на удалении 150–250 м от нее. На флангах, как правило, размещались гранатометчики, пулеметчики и снайперы. После подрыва первых машин на минах, начинался обстрел колонны. В первую очередь снайперы стремились поразить водителей и командиров, стреляли по головным машинам и машинам-радиостанциям. Это делалось для создания затора на дороге и нарушения управления. Затем из стрелкового оружия, гранатометов и безоткатных орудий поражались машины с личным составом охраны и бронеобъекты. При встрече организованного сопротивления противник мелкими группами отходил по заранее намеченным маршрутам.
Так, 4 декабря 1986 года была устроена засада для крупной колонны советских автомобилей в районе населенного пункта Хинджан на Северном Саланге. Водители пытались отстреливаться и маневрировать, но география местности благоприятствовала нападавшим. На месте этого боя на обочине установлен обелиск погибшим водителям рядовым С.И. Орлову и О.В. Штельману.
Историк Р. Бретвейт усмотрел в тактике действий, применяемой на Саланге обеими противоборствующими сторонами, историческую параллель: «Здесь даже небольшая группа решительных бойцов может сдержать мощную колонну противника: занимаешь обзорные высоты, блокируешь начало и конец вражеской колонны и не спеша уничтожаешь ее. Британцы освоили тактический прием, тогда новый для военной науки в Азии, а именно: выставление охраны на горных склонах для защиты колонны, совершавшей марш через ущелья… Русские, пробиваясь сквозь горные перевалы и по пустынным дорогам, приняли примерно такую же тактику».
На схеме представлены формы и способы защиты коммуникации от нападений противника, при которых боевая инициатива оставалась за вооруженной оппозицией:
Выставление сторожевых застав вдоль маршрутов движения колонн потребовало колоссального отвлечения сил и средств. В решении задач охраны коммуникаций были задействованы около 30% общего количества мотострелковых и танковых батальонов 40-й армии. Около 80% личного состава 108-й мотострелковой дивизии оказались распределены между сторожевыми заставами и постами, расположенными вдоль 200-км участка дороги от Кабула до Доши, включавшего в себя перевал Саланг. Однако даже такое количество войск не могло обеспечить полную безопасность колонн, так как заставы находились друг от друга на расстоянии 2–5 км.
Для контроля промежутков автодороги, между сторожевыми заставами, применялся метод патрулирования. К нему привлекались мотострелковые и дорожно-комендантские подразделения. К примеру, один из мотострелковых взводов 177-го полка был выделен в распоряжение Военной автоинспекции для патрулирования тоннеля и подъездов к нему с целью охраны, обеспечения продвижения колонн и недопущения остановок машин.
Часто советские патрули подвергались нападению со стороны противника. Так, 19 апреля 1984 года в районе населенного пункта Хинджан противник напал на дорожно-комендантское подразделение, совершавшее патрулирование на бронетранспортере. Погибли командир отделения дорожно-комендантской роты младший сержант Ю.Д. Зозуля и водитель рядовой Ю.Б. Иванов. Коллеги по службе установили на обочине дороги обелиск в память о погибших товарищах.
Охрана и оборона коммуникации на перевальном участке включала в себя не только охрану дороги, но и сопровождение колонн. Вспоминает генерал Г.А. Стефановский: «Больно и горько было смотреть на обгоревшие грузовики, раскиданные взрывом ящики, бочки, мешки…. Нити помощи тянулись с севера, но душманы их безжалостно перерезали ножницами войны….». Для защиты автомобильных колонн их движение осуществлялось только в светлое время суток. Каждая колонна комплектовалась по схеме: штатное автомобильное подразделение, огневые средства поражения (три ЗСУ-23-2 или бронетранспортера), средства связи.
В дополнение к штатным средствам охраны и обороны, двигавшимся с колонами на всем протяжении маршрута, мотострелковые подразделения выделяли дополнительную охрану при прохождении колоннами их участков ответственности. П.А. Попов вспоминает о сложностях и тактике этой деятельности: «Отогнать машины некуда, ведь с одной стороны дороги скалы, а с другой обрыв. Не хватает места даже одной машине развернуться на дороге. И если первую машину в колонне подорвут или подожгут, то остальным приходится стоять и ждать, когда её уберут с дороги. И всё это при обстреле из всех имеющихся у «духов» видов оружия. Наша задача, как бронегруппы, пробиться в голову колонны, принять огонь на себя и сбросить горящие машины в пропасть, чтобы дать возможность остальным машинам проскочить опасный участок дороги. И кошмар, если приходится вытаскивать из такой передряги афганские колонны, потому что при таком поведении их водителей приходится нам самим садиться за баранки их автомобилей и выводить колонну из-под обстрела».
На дорогах Саланга воинам, назначенным для сопровождения колонн, неоднократно приходилось вступать в бой, проявляя самые высокие образцы мужества. Так, 28 июня 1985 года в районе населенного пункта Калатак колонна из 16 афганских бензовозов и её техническое замыкание попали в засаду. Колонна обстреливалась душманами из крупнокалиберных пулеметов, гранатометов, стрелкового оружия. Некоторые бензовозы вспыхнули, а другие не могли вырваться из огненного мешка. Бронетранспортер, выделенный для сопровождения колонны, с ходу вступил в бой. Окруженный горящими машинами, он вел непрерывный огонь. Вражеская граната попала в двигатель, и боевая машина загорелась. Но водитель рядовой О.В. Медведев не покинул горящую машину, продолжив подавлять огневые точки противника. Расстреляв боезапас и покинув бронетранспортер, рядовой продолжил бой с использованием автомата, но был смертельно ранен. Такой решительный отпор заставил противника ретироваться. Потери со стороны водителей оказались минимальными.
Шоферы автомобильных батальонов, водивших машины по маршруту между Термезом и Кабулом, проявляли мужество, смелость и героизм, ничуть не меньший, чем солдаты воздушно-десантных, мотострелковых и танковых подразделений. Вот, каким предстал перевал Саланг перед корреспондентом газеты «Комсомольская правда» В.Н. Сенгиревым: «Я про себя называл это шоссе «дорогой скорби». Невозможно было без чувства горечи видеть по обе стороны трассы разбитые в прах кишлаки, опрокинутую обгоревшую технику. Весь асфальт был в выбоинах от взрывов, со следами гари и копоти. Дорожные столбики были выщерблены пулями».
Несмотря на высокую концентрацию войск в районе перевального участка, противник выбирал места нападения таким образом, чтобы лишить колонну поддержки. В таких случаях водителям приходилось самим принимать бой, рассчитывая лишь на свои скромные возможности обороняться. Каждый военнослужащий имел стрелковое оружие, две гранаты. На каждый автомобиль полагалось по две дымовых шашки и по три дымовые гранаты. 23 мая 1982 года этих боеприпасов оказалось недостаточно, чтобы отразить нападение на колонну. Погиб водитель рядовой А.А. Кулиев, неоднократно принимавший участие в доставке боеприпасов, продовольствия и воинских грузов через перевал Саланг. На месте его гибели сослуживцы установили обелиск.
О своем первом бое, выпавшем на первый же рейс в Афганистане, вспоминает О. Куликов – военный водитель, служивший срочную службу в составе 40-й армии в 1987–1989 годах: «В первом же рейсе попали под обстрел. Из кабины машины войны не видно. На окна вешали бронежилеты, чтобы избежать прицельного огня, обязательно надевали каски. Видно было, как пули в пыль втыкаются, но ничего не слышно, только рев мотора. Отрезвляет, когда видишь такое не в кино, а на яву. Очень опасно было передвигаться ночью – почти стопроцентный обстрел. Когда ехали в темноте, фары не включали. Если задерживались и не успевали доехать, например, до Кабула, то собирали всю колонну и останавливались в шахматном порядке в горах, чтобы не было прицельного огня, или на хорошо охраняемых стоянках».
Тактика нападений на колонны постоянно совершенствовалась, как совершенствовались формы и способы их охраны и обороны. К примеру, в октябре 1988 года афганская колонна с продовольствием в составе 800 машин двигалась под сопровождением советского подразделения по Салангу в южном направлении. В пути колонна растянулась на 50 км. При подходе к тоннелю душманы обстреляли два бронетранспортера сопровождения, двигавшихся в середине колонны. Между нападающими и защитниками колонны завязался бой. Сопровождаемые машины остановились в ожидании, когда силы их прикрытия будут готовы к дальнейшему сопровождению. В этот момент вне зоны видимости советских военнослужащих противник совершил нападение на восемь машин с продовольствием, оставшихся без охраны. В результате таких действий колонна к концу марша потеряла 22 автомобиля. Для противодействия такой тактике стали формировать два состава органов разведки и охранения. Первый состав мог вступать в бой с отвлекавшими группами противника и вести разведку. Второй использовался для дальнейшей проводки колонны по маршруту, в том числе и для быстрого прохождения через населенные пункты.
О еще одной тактической находке противника, широко применяемой на перевале Саланг, вспоминает генерал Г.А. Стефановский: «Особенно активно и дерзко охотились они за машинами с боеприпасами и наливниками–топливозаправщиками, цистернами – словом, за горючим. Один из распространённых приемов такой охоты заключался в том, чтобы любыми средствами – миной или огнем стрелкового оружия – остановить переднюю машину, перекрыть ею узкую дорогу, затем тоже сделать с последней машиной и расстрелять наливник, так чтобы он разлил огненную лаву, которая сделает свое смертоносное дело без посторонней помощи».
Водителей инструктировали, где должны держаться автомобили с боеприпасами, где с топливом, где с продуктами, где должны следовать афганские автобусы и легковые автомобили. Каждый водитель знал, что он должен делать при обстреле, при прямом попадании, при пожаре на трубопроводе, при подрыве машины на мине. Личный состав водителей преимущественно был дисциплинирован и при нападениях действовал организованно. Так, используя благоприятное направление ветра, личный состав колонн сбрасывал с бортов машин дымовые шашки ДМ-11 и гранаты РДГ-2, создавая фланговую дымовую завесу, которая не позволяла противнику вести прицельный огонь по движущейся колоне.
Наиболее внимательные командиры искали возможности предотвратить нападение. П.А. Попов вспоминает об очевидной взаимосвязи поведения торговцев, промышлявших вдоль дорог, с планами нападений: «Я помню, что в день разгрома 151-й колонны с утра на маршруте все дуканы были закрыты, и не работала чайхана. Мы, младшие командиры, об этом докладывали начальству, но оно не захотело отменить намеченного партсобрания. Хотя все симптомы надвигающейся грозы были налицо: если с дороги уходят торгаши, то это явный признак неприятностей на маршруте».
Еще одной «тактической находкой» было прохождение Саланга небольшими колоннами. И.В. Воронин, прошедший через перевал в обоих направлениях 13 раз, рассказал, что буквально все необходимое для обустройства и обеспечения жизнедеятельности его отдельного радиотехнического батальона доставлялось колонами через перевал: дрова, уголь, мебель, палатки…. Иногда автомобили батальона вливались в более крупные колонны, а иногда ходили самостоятельно. Опыт показал, устойчивую взаимосвязь между величиной колонны и вероятностью нападения на нее. Поэтому небольшие колонны представлялись более предпочтительными. Вспоминает И.В. Воронин: «Отчасти выделялись 6–8 автомобилей ЗИЛ-131, впереди и позади которых шли КАМАЗы с зенитными установками в кузовах. Машины ехали со скоростью 40–50 км/ч на расстоянии не более 100 м друг от друга, поддерживая радиосвязь. У всех военнослужащих всегда наготове были автоматы. Из-за того, что наши колонны были небольшими, серьезных нападений на них не было. Пару раз открывался огонь с противоположного склона ущелья, на который мы организованно отвечали. Но дорога через перевальный участок не позволяла расслабляться, ведь в составе колонны всегда шел бензовоз, поэтому даже такие обстрелы представляли существенную опасность. Однажды автомобилю, идущему впереди нас, снайпер прострелил правое колесо. Машина, ехавшая на полном ходу, резко приняла вправо и угодила в пропасть».
Таким образом, путь через Саланг не удавалось сделать безопасным. С начала и до конца конфликта здесь гибли советские водители. Один из последних трагических случаев произошел за считанные недели до вывода войск. 19 января 1989 года при нападении противника на колонну автомобилей на Южном Саланге погиб водитель рядовой В.С. Шельтяев. С июля 1987 года он совершал рейсы по доставке грузов через Саланг, неоднократно принимал участие в отражении нападения противника на колонны. При совершении очередного рейса КАМАЗ, управляемый С.В. Шельтяевым, был расстрелян в упор.
Подвиг советских водителей, как и название высокогорного перевала, был увековечен в песне группы «Каскад»: «Снега на Саланге, жара в Хайратоне, в Гардезе обстрел, жаркий бой. Но грузы доставят, в беде не оставят водители части родной.... У нас на бортах имена дорогие водителей, павших в бою...».
В следующем выпуске цикла статей о перевале Саланг рассмотрим деятельность сторожевых застав. На высокогорном перевале она имела существенную специфику. Не случайно, охранять перевал поручили не мотострелковому, а горнострелковому батальону.