Варя родилась в срок, словно по будильнику с утра у Ксении начались схватки. Она, охая и хватаясь за низ живота, докинула в «походную» сумку документы и средства гигиены. Вызвав такси, сделала рассылку трем адресатам: «Рожаю».
В роддом доехала на такси под уговоры смуглого брюнета:
— Э-э-э, женщина! Давай, не тут ти будэшь тужица? Тэрпи до болница! Меня мама рожаль ваабще в поле с баранами, понял? Никакой болница не ходиль… Сматри, какой я вырос! Не рожай, толка тут, ладна? Мине такой хаккей не нужен…
— Футбол, — поправила его женщина, стараясь не застонать от новой схватки.
— Какая разница? Э-э-э! — продолжал нудно тараторить южанин.
Красновой хотелось заверещать на высокой ноте, чтобы заткнулся наконец, и смотрел на дорогу. Страшно, когда он одной рукой рулит, в другой что-то пишет на телефоне, еще и крутится в ее сторону… и скорость не сбавляет. Еще тошнотворный запах чего-то сладкого, будто фрукты гниют целым ящиком в багажнике. По опыту Ксения знала, что говорить ему бесполезно. Ты ему слово, он тебе — десять, и пошло — поехало. Она старалась смотреть в окно и думать о плюсах, которые пыталась искать в любой ситуации. Плюс был один — они не в пробке, они движутся вперед к цели.
Выйдя на полусогнутых из желтой машины, Ксения перекрестилась. Ей пытались звонить, но ответила она только мужу.
— Сереж, все хорошо, я на месте. Работай и не волнуйся. Как все закончится, я позвоню.
— Ксюша, у меня сейчас операция сложная, но я все равно буду ждать… И… Целую тебя. Надеюсь вскоре увидеть обеих своих девочек.
Голос ровный, даже немного отстраненный. Лебедев пока был только на бумаге мужем, а дома заботливым другом и мужчиной – помощником. Ксения самоотверженно пыталась наладить более близкий контакт. Но у Сергея на нее попросту не встал. Он таращился на ее живот и в свое оправдание лишь добавил, что готов подождать… Сколько нужно.
— Поздравляю, мамочка! У вас дочка, — измученной многочасовыми родами женщине положили на грудь крохотное создание с красным лицом, сопящее носиком.
Ксюша глянула на малышку и забыла про свою боль родовую. Засюсюкалась, заулыбалась, в лобик поцеловала.
— Варенька, доченька моя, — лепетала и не могла нарадоваться, что наконец-то держит в руках своего ребенка.
Разместили ее в палате «мать и дитя», где рядом люлька, столик пеленальный и туалет только для нее одной. Потом уже Краснова узнала, что палату оплатил Бобров. От него было сообщение, что сейчас он находится за две тысячи километров, но думает о них. «Огромное спасибо за дочку!» — от Николая на столе стоял букет в тридцать одну розу, к которому прилагалась открытка.
Роман Если бы знать наперед Автор Ольга Рог