Любовь: от нуждаемости к важности

А я снова о любви. В последнее время много приходится проживать самому и говорить с людьми о разных ее оттенках и гранях, далеко не всегда теплых и нежных. Но на фоне смерти и войны к мы все равно тянемся к ней.

Любовь не дается нам с рождения. С рождения нам «дана» нуждаемость. Любви как выражению самоценности и важности другого человека (и себя!) приходится учиться. От плачущего младенца с его (моим!) «дай мне то, в чем я так нуждаюсь», и цепляющегося своими слабыми ручками за объект заботы, до – шаг за шагом, провал за провалом, откат за откатом, травма за травмой – взрослого, отпускающего другого с любованием в глазах его красотой и с надеждой, но не требованием, на взаимное отражение этого любования. И учиться придется, как я подозреваю, всю жизнь. И нет причин стыдиться младенца с его «дай!» - в конце концов, это наша естественная часть, сама жаждущая заботы. Да и первый шаг к любви начинается с детского «на!» - и протянутой по зову сердца обгрызенной половинки печеньки. И происходит это тогда, когда о «дай» заботились достаточно, чтобы напитать его. Вопрос не в нуждаемости – а в том, есть ли еще что-то в нас, способное делиться?

Любовь для меня тесно связана с двумя простыми вопросами: «как ты?» и «что я могу сделать для тебя?». С вниманием и дарением. Пока я способен с волнением задаваться этими вопросами в отношении себя или другого – я люблю. «Как ты» - что с тобой происходит сейчас, о чем ты думаешь, что чувствуешь, в чем нуждаешься – а в чем нет? Можешь ли ты принять сейчас мое любование тобой и услышать, как ты важна, прекрасна и желанна? «О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные под кудрями твоими; волосы твои - как стадо коз, сходящих с горы Галаадской…». Или сейчас время не для нежности и красоты, а для тяжелой работы, помощи в трудный момент, утешения и горевания? Или – время для отдаления, для отчуждения, потому что то, что я могу предложить тебе, тебе сейчас не нужно? Увы, иногда ответ на вопрос «что я могу сделать для тебя» может звучать как «ты можешь удалиться на время» или «уйти навсегда». И кто ответит во мне в такой момент – цепляющийся малыш или отпускающий взрослый? Отпустить – тоже любовь. Но как же тяжело это бывает принять, потому что никто из нас не самодостаточен, у всех у нас свои травмы, в нас глубоко сидит эта нуждаемость ребенка, не напитавшегося любовью или не научившегося брать ее из многих источников… Этому тоже приходится учиться – на бегу. Без выпускных экзаменов, а прямо в движении – с авариями и болью… Когда испуганное «ты мне нужна» сильнее и важнее, чем «как ты?» - начнешь тянуть внимание и любовь из другого человека, чтобы напитаться самому. И в этом нет любви ни себе, ни к другому – только голод и страх…

Когда отношения ломаются, любви придется измениться с ними, или умереть с отношениями, если «починка» или трансформация невозможна – или пережить их. Ведь красота любимых остается с ними, даже если она – не в наших руках.
Любовь взращивается вниманием и свободой дарить его, внимание, любимым людям столько, сколько хочешь и можешь. Умирает от удушающего требования давать внимания столько, сколько нужно другому (или мне). Любовь не переносит такого неуважения. Написать эти слова в десять раз проще, чем усвоить на опыте, не занимаясь самообманом. Начать можно с вопросов, адресованных уже самим себе: «как я?» и «что я могу сделать для себя сейчас?» - особенно когда мне больно и непросто.

Но не утешив себя – как утешишь другого?