Лилия Васильевна любила свой дом. Это было тихое, сокрытое от посторонних глаз местечко, где редко происходило что-то необычное. Впрочем, на склоне лет Лилии Васильевне иного и не хотелось; она уже давно привыкла к тишине и некой дремоте, которая ее окружала. Домик ее - просторный и длинный, с огромными окнами, дававшими много света, стоял на вершине высокого холма, который был особенно прекрасен весной, когда его зеленые склоны украшали первые цветы, и осенью, когда ветер укрывал его разноцветными листьями, летевшими по воздуху со всех сторон. Позади дома располагался огромный огород с мягкой, словно пух, землей, в которой родилось все, что бы туда не посеяли. Довершал эту идиллическую картину небольшой ручеек, бежавший под холмом и скрывавшийся в небольшом старом лесочке, где впадал в реку. Вечерами, усевшись на лавочке возле дома, Лилия Васильевна с интересом и умилением наблюдала за соседской детворой, копошившейся у этого ручейка и пускавшей по нему кораблики. Когда-то давным-давно, вспоминала Лилия, она тоже была такой же маленькой и дарила ручейку свой кораблик, сделанный для нее отцом.
- Здравствуйте, тетя Лилия! - кричали дети, увидев старушку. - Как у вас дела?
Лилия Васильевна смеялась и говорила, что у нее все прекрасно, а после подзывала детей к себе и угощала их конфетами, орехами или собственноручно испеченным овсяным печеньем. Все эти вкусности всегда хранились в бездонных карманах ее старого, неопределенного цвета пальто, которое некогда было подарено Лилии ее давно ушедшим из жизни мужем Валентином. О нем Лилия Васильевна всегда вспоминала, глядя в ночное звездное небо, в котором часто мелькали слабые навигационные огни летевших куда-то самолетов. Валентин тоже когда-то был пилотом одного из таких самолетов, а Лилия - бортпроводницей. Долгое время они летали вместе и не замечали друг друга, а потом, неожиданно для всех (и даже для самих себя) поженились и переехали в небольшой поселок, сменив прекрасное небо на не менее прекрасную землю. И теперь, когда Лилия осталась одна, она все чаще смотрела ввысь, ожидая увидеть среди звезд маленький, еле заметный огонек, который напоминал ей о давно ушедшем прошлом.
Но уютный домик на холме нравился не только Лилии. Ее зять Николай тоже давно положил глаз на это прекрасное место и все никак не мог дождаться кончины тещи, чтобы завладеть ее хозяйством. Николай спал и видел превращение его в большую, прибыльную ферму; каждый раз, приезжая к теще в гости, он бродил по ее огороду и мысленно прикидывал, как переделает его по своему усмотрению и тяжко вздыхал, глядя на легкую на подъем Лилию Васильевну, которая вовсе не торопилась на тот свет. И вот, однажды терпение Николая окончательно лопнуло.
- Слушай, помнишь я как-то говорил тебе о ферме? - как-то раз обратился он к своей жене Анне. - Ну, в деревне у твоей матери. Так вот, есть у меня одна идейка...
Николай воровато огляделся, как будто ожидая увидеть в своей квартире какого-нибудь соглядатая и наклонился к Анне.
- В общем, что если нам прибрать к рукам ее домишко? - приглушенно осведомился он, ерзая так, будто сидел не на мягком диване, а на раскаленной жаровне. - Я бы там навел порядок... Курей бы завели, поросят. Картошку, огурчики-помидорчики посадили. Помнишь, как мы хотели...
- То есть как это - «прибрать к рукам»? - перебила его Анна, удивленно расширив глаза. - Это каким-таким образом? Я ведь сто раз тебе уже говорила, что мама никуда из своего дома не уедет, даже если на него камни или бомбы полетят. Упертая она, сам знаешь. И между прочим, ее можно понять. Они с папой этот дом, можно сказать, своими руками строили, мечтали о нем много лет. Так что, извини меня за откровенность, каким бы твой план ни был - он заранее обречен на провал.
Николай обиженно скривил губы, поднялся и стал медленно расхаживать по комнате, прекрасно понимая, что тем самым действует жене на нервы.
- Зря ты так, - сказал он после короткой паузы. - План мой вполне себе ничего. Уговорим твою матушку продать дом и переехать к нам, а потом сплавим ее в дом престарелых, чтобы нам не мешала.
Глаза Анны расширились еще сильнее, а рот исказился в немом крике.
- Да ладно тебе, Ань, - небрежно махнул рукой Николай, не обращая внимания на выданную женой гримасу. - Ты мне сама сколько раз жаловалась на мать. А ваша ссора позапрошлый год? Как она тогда тебя назвала? Я-то все прекрасно помню. А эти ее вечные подозрения? То ее кто-то хочет ограбить, то дом поджечь, то еще что-нибудь. Я так думаю, что у нее начинается деменция. И лучше бы ей встретить ее в каком-нибудь более подходящем месте, под пристальным вниманием нужных людей.
Анна молча выслушала мужа и лицо ее снова стало обычным - усталым и равнодушным. Вздохнув, она растерянно пожала плечами и покачала головой.
- Может, ты и прав, - ответила она, потирая дрожащие ладони о колени. - Только все равно ничего не получится. Я уже говорила с матерью, предлагала ей переехать к нам, но она ни в какую. «Жила, - кричит, - я в вашем городе, хватит с меня. Помирать буду в деревне, на свежем воздухе и в тишине». Дались ей эти воздух и тишина! Можно подумать, что у нас тут Чернобыль... Упертая она, еще раз говорю. Ни за какие коврижки не согласится на переезд.
- Это мы еще посмотрим, - прищурился Николай. - Я, если за что-то берусь, то довожу это до конца, ты знаешь. Так что будет у нас ферма до конца этого года, я тебе это обещаю.
Анна скептически посмотрела на мужа и ничего не ответила.
***
План Николая был довольно прост. Договорившись со своим троюродным братом, который по задумке должен был выкупить дом, он потихоньку начал обрабатывать ничего не подозревавшую тещу, предлагая ей продать дом. Лилия Васильевна, как и ожидалось, поначалу восприняла все в штыки; мол, как это так - продать дом, который она так любила? С какой это стати? И кому? Но хитрый, словно лис, Николай не сдавался. В его кармане была припрятана парочка козырей, которые он был готов пустить в ход в любой момент.
- Я тут узнал, - невозмутимо сообщил Николай теще, - что деревню вашу расселять будут. Уже и указ соответствующий подписан, вот-вот обнародуют. Вот буквально вчера мне об этом знакомый из администрации сообщил.
- Как расселять? - всполошилась Лилия Васильевна, вытаращив глаза. - Почему?
Николай деловито скрестил на груди руки и устало зевнул.
- Говорят, деревня ваша какому-то то ли чиновнику, то ли бизнесмену по вкусу пришлась. Человек это крупный во всех отношениях. Договорился с кем надо и дело в шляпе. Будет тут зону отдыха строить.
- А как же люди? - ахнула Лилия Васильевна. - Тут же вон сколько семей живет?
Николай усмехнулся и махнул рукой.
- А что люди? - скорбно произнес он. - Ну дадут им компенсацию, квартиры в городе, все как положено. Сколько раз так уже делали. Спрашивать никто не будет. Предупредят, что надобно съезжать, а тех кто не захочет - силком вытурят.
Лилия Васильевна ошарашенно смотрела на зятя, держась за идущую кругом голову. Пытаясь унять неприятную дрожь в ногах, она села за стол и схватилась за сердце.
- Ничего не понимаю, - пробормотала она уставившись в одну точку. - Разве можно так? Я уже сколько лет тут живу, привыкла, и другого ничего мне не надо. Город этот... да пропади он пропадом, ваш город. Тяжело мне в нем. Все там другое, и люди, и небо... Да, даже небо... Ничего не понимаю, как так...
Николай, решив изобразить из себя заботливого зятя, накапал теще сердечных капель и укрыл ее пледом.
- Вот так сейчас дела делаются, - печальным голосом констатировал он. - У кого деньги, у того и власть. Мнение простого люда никого не интересует.
Он сел напротив Лилии Васильевны и взял ее за руку.
- Я вот вам что предлагаю, - сказал он мягко, но в то же время с нажимом в голосе. - Компенсация компенсацией, но как показывает практика, на нее особо ничего хорошего не купишь. Так что, чтобы не остаться в дураках, вы вот что сделайте. Есть у меня на примете один человек. Он ваш дом готов купить хоть сейчас, и за хорошие деньги. А вы пока у нас поживете, Аня будет очень этому рада. А потом, глядишь, все и устаканится.
Лилия Васильевна некоторое время молчала, обдумывая сказанное зятем.
- Подожди-ка, Николай, - наконец произнесла она, подняв побледневшее лицо. - Не пойму я что-то. Ты говоришь, что на месте деревни нашей зона отдыха будет, так? Тогда зачем человеку твоему мой дом покупать?
Ко всему готовый Николай понимающе улыбнулся.
- Человек этот непростой, - отвечал он. - Дом ваш, пока суть да дело, он еще кому-нибудь продаст, за двойную цену. А там уж пусть новый владелец разбирается.
- Спекулянт, значит, твой этот человек, - нахмурилась Лилия Васильевна. - И не стыдно тебе с такими знаться?
- Так жизнь сейчас такая, - вздохнул Николай, всплеснув руками. - Как сейчас говорят: не обманешь - не проживешь. Не так, конечно, но дословно я цитировать не буду - звучит непристойно.
Лилия Васильевна поднялась и, шаркая и пошатываясь, добрела до окна, выходившего в сад.
- Когда, говоришь, тут расселять-то всех будут? - спросила она, смотря с тоской на цветущую старую яблоньку.
- Вроде как к осени, - тут же откликнулся Николай.
Лилия Васильевна зажмурила глаза и опустила голову.
- Ладно, - сказала она тихо. - Скажи твоему этому спекулянту, что я согласна.
Николай хищно улыбнулся и едва не подпрыгнул до потолка от радости.
***
- Вот так я тут и оказалась, - вздохнула Лилия Васильевна, пересказав свою невеселую историю соседкам по комнате. - На дом мой какой-то толстосум глаз положил. Да и не только на мой - на всю деревню.
- А чего же вас сюда-то сплавили? - осведомилась маленькая сухонькая старушка, которую звали Елизаветой Павловной. - Поругались вы, что ли?
Лилия Васильевна отвела взгляд в сторону и долго молчала.
- Да нет, - наконец сказала она. - Не ругались мы. Дочка с зятем, конечно, намекали, чтобы я их жилплощадь освободила, но так чтобы прямо - нет. Я сама такое решение приняла, когда узнала, что у них пополнение будет. И вот я теперь здесь, в богадельне этой.
- Между прочим, это хорошее место, - обиженно заметила чопорная Клавдия Викторовна. - Тут приличные люди живут. Я вот, например, раньше учительницей работала. А Елизавета Павловна была педиатром, причем очень даже неплохим.
Лилия Васильевна виновато улыбнулась и посмотрела на соседок.
- Да, да, конечно, - поспешно ответила она. - Извините. Место тут и впрямь неплохое, что есть то есть. Да только вот мне милее мой дом. Видели бы вы, как красиво там весной. Зеленый холм, а на нем желтенькие одуванчики, будто звездочки махонькие, ночью с неба упавшие. А позади дома большая черемуха; каждый май вся как в снегу и запах такой, что голова кружится. А еще ручеек, и ребятишки с корабликами...
У Лилии Васильевны от воспоминаний в горле встал тяжелый ком, а на глаза навернулись слезы. Оставив своих соседок, она вышла из душной комнаты на украшенный цветочными клумбами двор и села на лавочку. Рядом с ней, спрятавшись за мусорной урной, на земле валялась какая-то потрепанная книжонка. Лилия Васильевна не без труда дотянулась до нее, взяла в руки и смахнула с обложки прилипшую грязь.
- «Вино из одуванчиков», - вслух прочитала Лилия Васильевна название книги. - Рэй Брэдбери. Хорошая книга. И у кого только рука поднялась ее выбросить?..
- Это моя книга, - тут же раздался чей-то негромкий голос. - И я ее не выбросил, а потерял.
Лилия Васильевна оторвала взгляд от книги и, заметив говорившего, невольно отпрянула в сторону. Перед ней стоял маленький седой человечек с белой, как иней бородой и горевшими странным огнем большими голубыми глазами. Он тут же напомнил Лилии Васильевне какого-то сказочного гнома, которому для полноты картины не хватало только красного колпака и кирки.
- Извините, - произнес человечек и огонь в его голубых глазах исчез. - Это правда моя книга, и я правда ее потерял. Меня зовут Петр.
Лилия протянула ему книгу и мягко улыбнулась.
- Лилия, - ответила она, неотрывно глядя на необычного собеседника. - А вы что же?..
Петр невозмутимо забрался на лавочку и, прижав к груди книгу, невозмутимо посмотрел на Лилию Васильевну.
- Не обращайте внимания на мой рост, - сказал он. - Это у меня врожденное. Я - карлик, и тут уж ничего не поделаешь. Некоторые говорят, что я похож на ребенка, отчасти так и есть. Внутри я действительно ребенок. Вот ведь как бывает - снаружи похож на дедушку, а внутри - дитя.
Петр звонко рассмеялся, и Лилия Васильевна рассмеялась вместе с ним.
- Я вас прежде тут не видел, - вдоволь насмеявшись, заметил Петр. - Вы здесь недавно?
- Да, пару недель как, - согласилась Лилия. - А вы?
Петр задумчиво почесал затылок и нахмурился.
- Года четыре, кажется, - ответил он после короткой паузы. - Да, четыре. Знаете, дни здесь одинаковые, как и месяцы, и даже годы. Нетрудно запутаться. Вы и сами это поймете со временем.
Петр слез с лавочки и, потоптавшись на одном месте, робко посмотрел на Лилию.
- Я живу вон в том крыле, - сказал он, указав рукой на восточную часть пансионата. - Третья комната слева от входа. Если хотите - можете как-нибудь заглянуть ко мне на чашку чая. У меня есть очень хороший индийский чай.
- Непременно загляну, - улыбнулась Лилия Васильевна. - Приятно было познакомиться.
Петр кивнул, подождал еще немного и побрел по асфальтированной дорожке, зажав под мышкой свою книгу. Сделав около десятка шагов, он вдруг обернулся, заглянул в книгу и, достав из нее что-то, повернул обратно к все еще сидевшей на лавочке Лилии.
- Вот, это вам, - сказал он, нерешительно протягивая ей тысячерублевую банкноту. - Это... так сказать... вознаграждение. Эта книга мне очень дорога. Подарок от одного хорошего человека.
Лилия Васильевна взмахнула руками, отказываясь от столь неожиданного предложения.
- Ну что вы, - воскликнула она. - Не нужно мне денег! Это же пустяки!
Петр настойчиво сунул ей деньги и печально улыбнулся.
- Это закладка, - произнес он. - Купите на них что-нибудь хорошее. Побалуйте себя. И... спасибо вам еще раз.
Развернувшись на пятках, Петр чуть ли не бегом припустил к своему крылу, а Лилия Васильевна осталась сидеть и рассеянно разглядывала помятую купюру.
***
Чем больше Лилия узнавала нового знакомого, тем больше поражалась тому, как в таком маленьком человеке умещается такая большая душа. Петр был скромен, галантен, обходителен, наизусть цитировал целые отрывки из классиков и в совершенстве знал несколько языков. А однажды, когда Лилия Васильевна как обычно заглянула к нему на вечерний чай, Петр удивил ее еще одним, неизвестным ей ранее фактом.
- А ведь я всю жизнь был клоуном, - признался Петр, отвечая на вопрос о своем прошлом. - Выступал в цирке и, надо сказать, вполне себе недурно. А чем мне было еще заниматься, с моим-то ростом? Вот я и развлекал людей, вырядившись в цветастую одежду, как какой-нибудь пигмей.
Он слез со стула, подошел к своему шкафчику и, согнувшись, вытащил из него парик и красный клоунский нос.
- Вот так я и выглядел в свои лучшие годы, - засмеялся Петр, пританцовывая перед гостьей. - А еще мог сделать сальто и сесть на шпагат. Теперь, увы, я лишен этой возможности. Правда, кое-что я еще умею. Протяните-ка вперед вашу левую руку.
Лилия Васильевна послушно выполнила его просьбу и Петр ловко набросил на ее запястье большой носовой платок. Когда он его снял, Лилия обнаружила, что на руке больше нет ее старых наручных часов.
- Не волнуйтесь, они у вас в кармане, - ухмыльнулся Петр, заметив ошарашенное лицо Лилии Васильевны. - Здорово, правда?
- Как вы это сделали? - ахнула Лилия, достав из кармана свои часы. - Вы ведь даже не прикоснулись к ним!
Петр шаркнул ногой и изящно поклонился.
- Это секрет, - сказал он, усевшись на стул. - Вся соль фокуса именно в нем. Если раскрыть секрет, магия фокуса будет разрушена.
Лилия Васильевна надела часы обратно на руку и бережно протерла потускневшее и поцарапанное стекло.
- Эти часы мне подарил мой муж Валентин, - сообщила она, наблюдая как секундная стрелка медленно плывет по циферблату. - На пятую годовщину нашей свадьбы. Однажды я потеряла их в Праге, так Валентин добился того, чтобы полет задержали до тех пор, пока часы не будут найдены. Я целый час обшаривала Староместскую площадь и все-таки нашла их. Правда, кто-то уже успел наступить на них, и стекло было треснуто. Валентин потом сам поменял его, и с тех пор я больше не носила часы во время работы.
Лилия умолкла и посмотрела на погрустневшего Петра, который в своем гриме выглядел особенно несчастным.
- А у вас была семья? - осторожно осведомилась она.
Петр кивнул.
- Да, - ответил он. - У меня была жена, ее звали Людмилой. Она была такой же маленькой, как и я сам. А еще у нее были рыжие волосы и веснушки по всему лицу. Она...
Петр шумно сглотнул и прикрыл глаза рукой.
- Она ушла пять лет тому назад, - продолжал он бесцветным голосом. - Сильно и долго болела. Это все из-за работы в цирке, мы выступали вместе. Она всегда сильно переживала перед каждым выступлением, вот организм и не выдержал. А когда ее не стало, я перебрался сюда. Больше всего на свете я боюсь одиночества, а тут так много людей, вот я и подумал...
Лилия Васильевна дотянулась до Петра рукой и аккуратно сняла с него парик и нос.
- Оказывается, мы с вами так похожи, - сказала она, пригладив седые волосы старого клоуна. - Вот уж неожиданно...
Петр поднял свое мрачное лицо и медленно растянул губы в задумчивой улыбке.
- Да уж, - шепотом произнес он.
***
Однажды, теплым весенним днем, к Лилии заглянул неожиданный гость - ее старый сосед Виктор Михайлович. Он передал ей целую кучу гостинцев и, устроившись на диване в ее комнате, долго расспрашивал Лилию Васильевну о жизни.
- Да жизнь у меня идет своим чередом, - отвечала Лилия, потягивая чай. - Какая тут может быть жизнь? Сижу в четырех стенах, вечерами играем в лото или телевизор смотрим. Вот и вся жизнь. Ты лучше скажи, как сам устроился после расселения? В город подался, что ли?
Виктор Михайлович поперхнулся чаем и едва не залил им свои светлые брюки.
- Ты что это, Васильевна, - выдохнул он, вытерев губы. - Какое еще расселение? С чего ты вообще такое взяла?
Лилия Васильевна растерянно пожала плечами и удивленно воззрилась на бывшего соседа.
- Ну как же, мне зять так сказал, - отвечала она не кривя душой. - Мол, деревню какой-то богатей выкупил, хотел там свои порядки навести. Дома под снос, а вместо них какую-то свою базу пожелал воткнуть. Места-то у нас красивые.
- Не знаю я ни про какого богатея, - раздраженно ответил Виктор Михайлович, потирая обожженные пальцы. - Живем как жили, тихо и спокойно. Колька твой напутал чего-то. Я его недавно видал, кстати. Косилку ему продал свою старую. Он у себя целое хозяйство развел - куры, кролики, свиньи. Птичник здоровенный отгрохал, на огород пять телег навозу выбросил, хочет кукурузу выращивать. Фермер, елки-моталки.
Лицо Лилии Васильевны вытянулось, а в глазах заплясали нехорошие огоньки. Выронив на пол фарфоровую чашку, она соскочила с дивана и хлопнула кулаком о стол.
- Вот ведь паразит, - воскликнула она, впившись ногтями в скатерть. - Я ведь как чувствовала, что врет он! Хорошо он меня провел, ничего не скажешь!
Не обращая внимания на ошалевшего от такого поворота соседа, она поспешно вытащила из-под кровати свой чемодан и принялась набивать его вещами.
- Вези меня обратно, Витя, - потребовала она, закончив сборы. - Хватит, засиделась я тут! Пора гнать этого фермера в шею!
Виктор Михайлович, решивший от греха подальше не спорить с разъяренной соседкой, молча подхватил ее чемодан и поспешил к выходу из комнаты, а Лилия Васильевна последовала за ним. Выйдя во двор, она заметила Петра, сидевшего на той самой лавочке, где они впервые встретились. Старый клоун приветливо помахал ей рукой и Лилия Васильевна нерешительно приблизилась к нему, чтобы проститься.
- Пора мне, Петр, - сказала она, пожимая маленькую руку своего доброго друга. - Не хочу я тут больше оставаться.
- Как же так, Лилия? - растерянно произнес Петр, поглядев на нее с тревогой и скорбью. - Почему же? А как же мы?
Лилия Васильевна вздохнула и опустила глаза.
- Ты не переживай, Петр, - сказала она тихо. - Просто пойми, что здесь мне не место. Скучаю я по своему дому, сильно скучаю. А ты, если захочешь, можешь ко мне перебраться. Ну или просто в гости приехать. Ведь приедешь, а, Петр?
Старый клоун сощурил свои выразительные голубые глаза и кивнул.
- Приеду, - пообещал он.
***
Когда Лилия Васильевна вернулась в свой дом, то никого там не застала. Николай и Анна, по сообщению Виктора Михайловича, в это время были в городе, на какой-то сельскохозяйственной ярмарке. Угрюмо осмотрев изменившееся до неузнаваемости жилище, Лилия Васильевна неторопливо собрала все принадлежавшие зятю вещи и вынесла их за ворота.
- Вот ведь дурак, не додумался замок поменять, - усмехнулась Лилия Васильевна, когда все было закончено. - И ключи в старое место спрятал.
Расположившись на кухне, она вскипятила воду и принялась пить чай, поглядывая в окно на белую, словно снег, черемуху. Ее приятный, щекочущий ноздри аромат проникал в дом сквозь каждую щелочку и вдыхая его Лилия Васильевна чувствовала себя молодой и полной сил. Задумавшись, она совсем не заметила, как к дому подкатил микроавтобус зятя и очнулась только тогда, когда раздались короткие тревожные гудки клаксона. Лилия Васильевна поднялась, сняла с вешалки свое старое пальто, в карманах которого все еще лежало давным-давно засохшее овсяное печенье и несколько конфет, набросила его на плечи и неторопливо вышла на крыльцо.
- Ну и сволочь же ты, Николай, - сказала он, по-хозяйски устроившись на пороге. - И не стыдно тебе? А ты, Анна? Разве можно вот так с матерью? Чем же это я вас двоих так обидела, что вы так со мной обошлись?
Николай вытер шапкой взмокшее лицо и хотел было что-то произнести в ответ, но Лилия Васильевна не дала ему этого сделать, метко метнув в лицо зятя сумочку с деньгами, вырученными за дом.
- Вот, возьмите и подавитесь, - брезгливо произнесла она, закрывая дверь. - И чтобы духу вашего тут больше никогда не было. И зверинец свой уберите отсюда. Превратили чужой дом в черт знает что.
Она захлопнула дверь, оставив Николая и Анну стоять в оцепенении.
***
Наступила осень - время, когда звездное небо над многострадальным домом Лилии Васильевны было особенно красивым. Вечерами, устроившись на скамейке у забора, Лилия Васильевна вместе с перебравшимся к ней Петром сидели и смотрели на золотые россыпи, горевшие на темном небосводе. Смотрели и думали каждый о своем. Петр думал о том, что быть не таким как всем не так уж и плохо, а Лилия думала о том, что недурно было бы помириться со своими незадачливыми родственниками, у которых совсем недавно появился мальчик, имени которого бабушка еще не знала.
- Наверное, надо бы все-таки помириться, - как-то раз произнесла вслух Лилия Васильевна, глядя на созвездие Большой Медведицы. - Неспокойно мне как-то на душе от этого разлада. Хоть и дураки они, а все равно свои.
- Надо бы, - покачал головой Петр. - Коль душа требует, то надо. Душа - она умная, ничего зазря не просит.
Он откусил приготовленное Лилией овсяное печенье и указал рукой на сверкнувшую в небе яркую точку.
- Звезда упала, - сказал он. - Жаль, что я не успел загадать желание.
- Зато я успела, - улыбнулась Лилия Васильевна. - Впервые в жизни.
Она поглубже спряталась в свое бесформенное пальто и продолжила смотреть на звезды, такие близкие и такие далекие одновременно.
Автор: Антон Марков
Читайте на нашем канале: - Муж на сторону ходит, а ты всё прощаешь ему? - неожиданно спросила она.
