Других писателей у меня для товарища Поликарпова нет.
Сталин
Рекомендую читать заметку только тем, кого интересует техника разбора.
Стал читать «Послание до востребования» (2023) Зюськина, и сразу возник вопрос: зачем автор так сразу намекает на адюльтер? Ну не потому ж, что он недалёкий и не понимает, что скучно читать про то, про что угадываешь гораздо раньше, чем нужно автору… Да и главред журнала б не пропустил такую простецкую поделку…
Хм. Что: меня ждёт неожиданность? Deus ex machina" (лат. "Бог из машины")…
Через несколько строк я насторожился при словах: «никаких опять секретов». Слово «опять» означало жизнь в сплошных интригах с женой, что противоречило со словами: «взял он её девкой… никого у неё нет». Ну не любовные ж розыгрыши имеются в виду…
А кто меня читал раньше, знает, что я вещь читаю, ищу при этом странности для времени создания вещи и пишу о том, что читаю и ищу, в одно и то же время. Всё – для подхода по максимуму: не является ли произведение относимым к неприкладному искусству (первосортному как по мне), то есть рождённым подсознательным идеалом, проявляющимся в странностях текста.
Так. Через пару абзацев – опять недоумение Надо мне счесть Дерюгина (главного героя) круглым дураком: он пошёл на почту получать до востребования на свой документ письмо жене. – Дурак всё же автор?.. Как такое может быть? Какая мера темноты должна быть у этого Дерюгина? Для выдающей письма эти слова: «тяжёлую руку с въевшимся в кожу мазутом и с заусенцем на большом пальце»? В смысле – какие руки, такие и мозги?
Однако.
Заварился минискандал.
Дочитав до этого: «Волна обиды, злости захлестнула его. На жену, которая получила такую открытку, девку с ногтями вурдалака, не пожелавшую выдать ему письмо, и даже – на её родинку, а в особенности – на этого пижона», - я понял, что хорошо сделал, что прошёл мимо показавшимися странными негативизмов, приданных автором почтовому работнику и нетерпеливому человеку из очереди. Негативизмы были предварениями вспыльчивости Дерюгина. Он на почту пришёл взведённым подозрением на неверность жены в отпуске.
А автор продолжает нагнетать нехорошести Дерюгина: «Анюта сразу поняла нескладную речь брата».
И – блеск. Анюта тоже Дерюгина, и имя у неё совпадает с именем жены брата. Та теперь дура, раз хочет получить письмо до востребования.
Ибо – двойной блеск – отчества разные… Но я что-то уже сломлен, и мне не до въедливости. – Автор до поэзии взмывает (смотрите, какая фонетика): «РаЗвеРЗнется невеРность, будто беЗдна».
Как вдруг словом «подлог» названа попытка сестры получить письмо жене.
Автор себя уронил в моих глазах. Как мне теперь быть к нему доброжелательным?
Я на середине рассказа…
Терпеть…
Так. Новый ляп: работница почты не обратила внимания на не то отчество.
Плохо. Наглая авторская натяжка.
Но читаю.
А писательские ляпы продолжаются: «В кармане его тяжело шевелилось письмо».
Или можно простить, ибо дальше: «А может, это беспокойно ворочалось сердце?». Чего не померещится от ревности… Мне раз солнце чёрным показалось…
И дальше я огорошен: письмо было любовным, но от Виты (от которой открытка пришла по домашнему адресу, дескать, Аня, получи письмо до востребования) Андрюше, а не Ане.
Или это такая шифровка? Или я слишком заумный по сравнению с этими простецкими персонажами?
Я б счёл, что автор молодец за то, что сумел заинтриговать, но у меня ж правило: интересность – враг глубины. (Достоевский не в счёт: исключение.)
Ладно, дочитаем, чтоб узнать, в чём интрига.
Дочитал.
Плохо.
Нет, хорошо показано, как червь ревности вырос до дракона, как Дерюгин крепко напился с товарищами и обидел Аню, вернувшись домой.
Но.
Всё-таки режется: «…кто такая Вита? Такого чудного имени не было ни у подруг жены, ни у родственниц», - на 4-й строке рассказа с: «Подруга это – Вита. Она меня Андрюшкой звала. Дурачилась», - на строке 17-й от конца.
Вейдле писал, что есть два искусства в литературе: искусство слова и искусство вымысла. – У Зюськина нет ни одного.
И не подвёл принцип, что интересность – признак плохой литературы.
20 октября 2023 г.
