Как прошлое может научить будущему? Прошлое может научить(как таковому), будущее может наступить.
А вдруг окажется в последнем акте вместо сухаря, скажем, тост?
Нужно ли лишать ничто его ничтожности?
Ведь о чем идёт речь: живёт человек, становится сперва социальной личностью, затем личностью в полном смысле, объединил в себе то внешнее, что было чужим, с собой, и оставил ещё(или осталось ещё) место куда двигаться, которое называют то бессознательным, то ничто; оставил место зная об этом(о том что это место есть) , и без этого знания то, что можно назвать смыслом, теряется, человек начинает называть развитием то, что он делает, "отбрасывая" то, для чего он это делает, забывая о ничто.
Сухарь в последнем акте будет печатью на ничто, последней оковой.
Уместно заметить, что человек может понять лишь своё мышление, при этом мышление не как защитный механизм, не как рассудок, а как то ничто открытое для бытия. Чужое мышление не мышление не потому, что у другого человека его нет, а потому, что оно не передаётся ни словами, ни жестами, ничем другим. Будущее ещё не наступило, бессознательное ещё не вошло в сознание, ничто ещё нет и донести его не может человек.
Понять своё мышление значит сохранить ничто, значит увидев сухарь в последнем акте не посыпать голову пеплом стеная о фатуме или в который раз не ошибиться в своей правоте; значит увидев тост в последнем акте не восхвалять случай и в который раз убедиться что все кругом ошиблись.
Иногда сухарь это просто сухарь, но никогда мышление не будет просто мышлением, никогда ничто не станет лишь бытием.
Сделать внешнее и внутреннее содержание своим — то, с чем человек может справиться, может лишить непосредственности свои переживания, ощущения, вещи вокруг и события.
Мышление — это задача, которую никто не ставит, которую человек не обязан разрешить. Предсказав сухарь, или тост в последнем акте человек решает другую задачу, свою или чужую не так уж и важно.
Возможно ничто вовсе нет, и есть только бытие, возможно и бытие не так уж бесспорно само по себе. То, чем человек двигает себя к себе следующему — может, да и должно быть любым, непонятным и не выразимым; то, в чем человек выражает себя, в чем он хочет стать собой другим, чистое "воление" не должно быть выражено ни в сухарях в последнем акте, ни в хлебе в первом. С какими бы областями знаний не столкнулся бы человек, он может быть уверен — он их не поймёт, поскольку они были придуманы другими людьми, людьми, которые могут понять только своё мышление. Поймёт человек любую область знаний так и тогда, как он понял то невыразимое внутренне-внешнее движение и когда стал его участником, когда это движение сделал своим.
В последнем акте оказался сухарь — и что в сухом остатке, что будет дальше двигать невыразимое? В последнем акте оказался тост — как теперь сдвинуться с места внутренне-внешнему? Созерцать внешние случайные изменения?
А в общем, пожалуй, ничего и нет лучше чем похрустеть сухариком под ароматный Взмывающий кофе.