1.
Опять мы вышли за пределы совести:
здесь нет бессовестности –
просто нет здесь совести.
А что же есть?
Творение без Бога
и ты, душа моя, –
слепая недотрога.
Конец ли света
или свет конца –
какая разница
для подлеца!
2.
А рядом – цветы запоздалые
как барышни переспелые.
А рядом – закаты алые
и зори рассвета белые.
И рядышком – перелётные
птицы урчат, прощаются.
И яблонька, вся склёванная,
на воздухе выпрямляется.
И нет никакой подлости
в плодности и бесплодности.
И нет никакой подложности
ни в простоте, ни в сложности.
Осень – пора невозможности
для человеческой подлости.
3.
Когда на грани бытия,
небытия на грани
природа тает, не тая́
ранений, –
и кровь течёт из-под листа,
он ранен,
неужто в царство подлеца
опять
ведёт нас
«гений»?
4.
А рядом любовь запоздалая
последними делится крохами –
и двое любви причащаются
вздохами…
ахами…
охами…
И стонет природа плотска́я,
никого не обманывая,
что – да́! – что она такая:
земная она,
но явная.
5.
На фоне осени златой,
любимая и золотая,
где твой любимый золотой?
- Лежит, сожжённый в перегной,
как лист октябрьский
под землёй,
как сотни, тысячи других.
В Москве их много – золотых
у Бородинского моста,
у Баррикад, на Красной Пресне.
Тот листопад забыт,
хоть тресни.
Живая совесть не чиста…
Но как же осень золота!
1 октября 2014 г.
Оскар Грачёв