Что есть истина?
Друг…
Мечты поэта —
Историк строгий гонит вас!
Увы! его раздался глас, —
И где ж очарованье света!
Поэт.
Да будет проклят правды свет,
Когда посредственности хладной,
Завистливой, к соблазну жадной,
Он угождает праздно! — Нет!
Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман…
Оставь герою сердце! Что же
Он будет без него? Тиран…
Друг.
Утешься…
1830 г.
Рассказ о жизни и метаниях Андрея Кончаловского нельзя не открыть стихотворением Александра Сергеевича Пушкина «Герой». Герой разный — из нашего времени. Не думала, что сразу следом после «Низких истин» прочитаю и вторые мемуары «Возвышающий обман».
Кто такой Кончаловский? Музыкант? Режиссер? Актер? Поэт? Художник? Философ? Для каждого он свой, кто-то может его любить или не любить за разное— и за бесконечную череду разбитых женских сердец, и за метания между нами и Западом , желанием познать другой континент и уехать в Америку, закрыв себе возможность вернуться в свою страну, истребив у многих россиян желание смотреть его фильмы - перебежчика, бегуна. Не знаю, мне кажется он очень искренне с небольшой долей пафоса, иронией к себе написал эти мемуары. Он рассказал нам , как и почему он принимал те или иные решения, как они влияли на его жизнь и судьбу не только его, но и всей семьи. Когда я вспоминаю себя в отрочестве, я помню фильмы Никиты Михалкова, а вот об Андрее Кончаловском ничего не было слышно. За бугор уехал — искать счастья там. Нашел ли? Нет. Приобрел бесценный опыт, которым делится с читателем. Думаю ему было очень тяжело, понимать , что в стране он, как творец, под знаком секретного молчания. Были большие перспективы после Первого учителя, Аси Клячиной, Дворянского гнезда, но он их обрубил женившись на француженке.
"В моей жизни подобное бывало не раз бывало не раз. Хождения к начальству, к министру, в райком партии, на выездную комиссию. Сидят люди, которых ты презираешь, но от них зависит , поедешь ли ты за границу. Они ничего ни в чему не понимают, задают вопросы. Я уже женат на иностранке. Я уже пожил в Париже два года, в они меня спрашивают: кто лидер компартии в Уругвае? Как будто от знания этого хоть как-то зависит, можно ли меня выпускать или нет?". Из "Низких истин".
Откуда же в нем это норов, порывистость, желание узнать разные культуры и ощутить, пропустить через себя? В матушку. Она до замужества на Сергее Михалкове тоже отправилась в приключение и отбыла в Америку с молодым человеком, за которого уже там вышла замуж. Пожила года 3-4 и захотела вернуться. Развелась. Вернулась. Успела, не попала в список репрессированных. А вот ее бывший муж вернулся через год и попал…
Влюбчивым был точно— снимая Асю Клячину влюбился в Наталью Аринбасарову и женился, родился сын Егор. Думал, что сын, отучившись в Кембридже, останется в Европе или поедет еще дальше, но Егор вернулся и осел в России. А про «Асю Клячину» недавно в Подписных изданиях вышла целая книга, посвященная фильму, сценографии и запрету показа… ведь Кончаловский очень хотел назвать картину «История Аси-хромоножки, которая любила одного, да не вышла замуж, потому что гордая была», но не дали…
«Сценарий «Счастье» получался странный. Он состоял из моментов счастья очень разных характеров. С момента счастья начать фильм очень трудно. Это возможно в музыке. Так начинается Первый концерт Чайковского — сразу счастье. В кино это сложнее. Получается не счастье, а информация о счастье. В музыке нет момента информации, информация не может быть абстрактной. Она — вещь рациональная, интеллектуальная, знаковая: человек умер, человек женился. Эмоция, конечно, с информацией связана, но она возникает потом. Величие музыки в том, что вся она — чистая эмоция. Из "Низких истин".
Обе книги не повторяют, а дополняют друг друга, совсем небольшие повторы есть, как отсылки, чтобы вспомнить. Начинать рекомендую с Низких истин.
Говорить о книге можно бесконечно, но лучше читать.
Андрей Кончаловский честно рассказывает без прикрас о Голливуде, как пробовал пробиться, как снимал там свои картины, с чем боролся. Приоткрывает завесу. Пишет еще и о том, что еще не снял своего фильма-шедевра, но может уже за эти 15-20 лет и снял.
Трогательно рассказывает о своем творчестве с Тарковским, о работе на сценарием Андрея Рублева, о том, как потом разошлись и друг друга не понимали, о том, как продолжает с ним диалог во снах.
Историю встречи с Вангой нужно читать. Кончаловский ее боялся, этой встречи. На ночь под подушку надо положить кусочек сахара, утром вынуть и передать его Ванге— по этому кусочку она открывала будущее, задавала вопросы… один из которых — «Ты русский, ты художник. Тебе надо быть в России. Работать для России. Зачем на американцев работать?»
О том, как после успеха фильма «Очи черные» Никите Михалкову позвонили и предложили в Ла Скала поставить «Евгения Онегина» Пушкина и как Никита отказался, а потом уже позвонили Андрею. Обидно? Наверно. Но Кончаловский взялся и это был его первый опыт , как театрального режиссера, — тут как раз пригодились 15 лет музыкального училища и неоконченной консерватории…
Впервые услышала, что мой любимый фильм Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» по Чехову был поставлен им же в Риме и как Никита переживал о премьере. Как ее ждали римляне. Невероятно!
Кончаловский любит экспериментировать, соединять несоединимое. «Вот эти великие — Бунюэль, Куросава, Феллини, Бергман, Брессон — остались для меня высеченными в скале, как знаменитые бюсты американских президентов».
Для меня Кончаловский наверно больше художник-философ, очень люблю слушать его в Белой студии у Дарьи Златопольской. Много читающий, много знающий, во многом сомневающийся. И прежде всего верящий в силу света.
И еще один момент. В 25 лет Кончаловский впервые попал заграницу в Италию, Францию и тогда как он пишет был отравлен этой свободой, он не понимал, что так можно жить — не в стенах, а с мостами, расширяя с каждым разом границы своего полета… Как может летать только он и больше никто…
"В Москву я вернулся обожженный Западом. Рим, Венеция, Париж — это все разом свалилось на мою советскую голову, хоть и комсомольскую, но уже достаточно прогнившую. У меня и так была предрасположенность к тлетворным влияниям (дед — сезаннист, мать говорила всю жизнь по-английски), а тут уже был нокаутирующий культурный шок. Из "Низких истин". Думаю, и Андрей вернулся из Венеции абсолютным западником. Если он сам и не знал, что внутри себя таков, то теперь уже не мог этого не чувствовать. Италия его ошеломила, обожгла навсегда. (Андрей— о Тарковском)." Из "Низких истин".
Что есть истина? … Утешься...
Прочитала эти мемуары на одном дыхании. В конце уже правда подустала. Фигура Кончаловского стала шире и масштабнее. Он никому ничего не доказывает, он проживает свою жизнь и рассказывает об этом. Захотелось посмотреть Дворянское гнездо, Сибириаду, Первого учителя… , «Пепел и алмаз» Анджея Вайды, фильмы Ламориса, «Земляничную поляну» Бергмана…
«В работе над этой еще более над последующими своими картинами я смог убедиться, что не так уж важно, какая конкретная вещь Чехова, Достоевского или, к примеру, Шекспира выбрана для постановки. Для меня важен не столько сюжет и актуальность прочтения автора, сколько мир писателя. А мир этот можно угадать в любом его сочинении, даже самом слабом. Как в капле воды отражается мир, так и в самой краткой новелле отражается написанное в десятках томов. Но можно еще наложить на это отражение мир другого творца — например, на Чехова Бергмана, на Шекспира Куросаву.Мир «Первого учителя» складывался из умножения миров Чингиза Айтматова, Акиры Куросавы и поэта Павла Васильева.» Из "Возвышающего обмана".
Какие рассказы в прочтение уношу с собой?
- Юрий Нагибин «Эхо» и «Сирень» (о Рахманинове).
- Николай Лесков «Чертогон».
- Фридрих Горенштейн «Дом с башенкой, старуха, торгующая рыбой, и инвалид с клешней».
Какие книги?
- Профессора и ученого Лоуренса Харрисона «Кто процветает? (Как культурные ценности определяют экономику и политический успех).»
- Профессора Гарварда и доктора философии Дэвида Ландеса «Богатство и бедность наций».
- Андрей Платонов «Река Потудань».
- Чингиз Айтматов «Первый учитель».
- Шарль де Лакло «Жизнеописание Бенвенуто Челлини».
«Стратеги, думающие о будущем мира, на мой взгляд, гораздо большее внимание должны уделять возможности возникновения войн между цивилизациями , а не идеологиями. Эти главные цивилизации — католическо-протестантская, то есть западная, конфуцианская, или китайская, японская, исламская, индуисткая, славянско-православная, латиноамериканская и африканская. Конфликты между этими цивилизациями могут разрастаться до военных».
«По моим картинам нетрудно проследить, под чьим влиянием я находился. «Первый учитель» — Куросава, «Ася Клячина» — Годар, с его скрытой камерой, неактерами в кадре. «Дядя Ваня» — Бергман».
«Есть такая книга «Богатство и бедность наций». Ее автор Дэвид Ландес пишет о влиянии климата на развитие человечества. Все нации автор делит на три группы: те, кто тратит деньги, чтобы похудеть; те, кто ест, чтобы жить, и те, кто не знает, когда будет есть в следующий раз…»