Среднестатистический обыватель знает знаменитого кардинала Ришелье благодаря авантюрно-приключенческому роману Александра Дюма-отца «Три мушкетера». Знаменитый романист изобразил министра короля Людовика XIII чуть ли не главным противником храброй четверки (не считая коварной миледи, разумеется). Правда, уже в следующей части трилогии «Двадцать лет спустя» писатель восстановил справедливость, вложив в уста повзрослевших и поумневших мушкетеров высокую оценку Ришелье. Несмотря на политические разногласия, все герои в один голос признали его «настоящим кардиналом».
И это не было преувеличением. Всю свою политическую жизнь Ришелье радел о пользе государства. Его «Политическое завещание» – подведение итогов его многолетнего труда на благо французского монарха и Французского королевства. Свое творение Ришелье адресовал Людовику XIII, хотя совершенно очевидно, что оно писалось на более отдаленную перспективу. «Завещание» интересно тем, что оно – в отличие от других сочинений на аналогичную тему – даже не пытается создать идеальную модель государства и общества; тем более оно не задается целью исправить человека в лучшую сторону. Ришелье был кардиналом католической церкви и считал, что все нравственные законы совершенствования людей изложены в Библии. В отличие от просветителей он не стал придумывать ничего нового, а лишь ограничился тем, что призвал своих читателей следовать христианской морали и таким образом сохранить звание человека в полном смысле этого слова.
Многие историки и писатели упрекали Ришелье в жестокости и называли его деспотом. Однако внимательное прочтение его «Завещания» убеждает в обратном. Оказывается, что кардинал Ришелье не хуже современного демократа ценил человеческую личность и ее неприкосновенность. Красной нитью через его сочинение проходит идея о равенстве всех сословий перед государственным законом. Причем чем выше статус человека, тем бо́льшую ответственность он несет перед государством. В отличие от Макиавелли, который считал, что цель оправдывает средства, Ришелье задал высокую моральную планку для монарха. Хорошую репутацию правителя он считал более важной, чем внешнеполитические успехи государства. Для своего времени это была революционная мысль (в хорошем смысле слова) – особенно, в обстановке жесточайшей борьбы за лидерство в Европе.