К огромному сожалению, Иван Морозов не вел дневников и был очень закрытой личностью, в отличие от Сергея Щукина, который в своём доме устраивал выставки и сам вёл экскурсии. Но я всё-таки нашла, что вам рассказать.
Надеюсь, что вы готовы, потому что мы начинаем.
Михаил Морозов
Да-да, я не ошиблась. Сначала мне хочется вам рассказать о старшем брате Ивана Морозова, с которого всё началось.
Когда Михаилу исполняется 21 год, совершеннолетний наследник морозовских миллионов в одночасье становится богачом. Он пытается самоутвердиться любым возможным способом - дом, жена, картины, должности. Он даже писал провокационные статьи, в которых критиковал картины Левитана, Поленова, а про своего учителя рисования Коровина говорил: "вовсе лишен понимания рисунка".
А еще Михаил был очень падким на чины, которые получал от императрицы Марии Федоровны. Он числился попечителем благотворительных обществ таких как Городское попечительство о бедных и Рогожское начальное мужское училище. К тому же он избирался почетным мировым судьей, состоял членом Комитета по устройству изящных искусств, Общества любителей художеств, литераторов и ученых, Филармонического общества, дирекции Русского музыкального общества и занимал пост казначея Московской консерватории.
Он ценил свой мундир и надевал его при любом удобном случае. Ему не хватало лишь одного ордена до дворянского звания, до которого он не дожил всего месяц.
Михал Абрамович очень горел искусством, и всё время будто боялся не успеть. И какое занятие лучше подойдет для человека, который азартен и имеет огромное количество денег? Собирательство. У него имелся весь "коллекционерский набор": образование, парадоксальность мышления, азарт и натренированный глаз.
Если бы Михаил Абрамович не ушел из жизни в тридцать три года, то боюсь, что гонку выиграл бы не Сергей Щукин. Молодой Михаил наступал 45-летнему купцу на пятки. У него было два Гогена, "Море" Ван Гога, "У изгороди" Боннара, "Поле маков" Клода Моне и "Кабачок" Эдуарда Мане, "Девушки на мосту" Мунка.
Если Щукин собирал исключительно французов, то Морозову нравились и наши, и иностранцы. Он приобрел восемь картин Врубеля, в числе которых была "Царевна-Лебедь", портреты Рокотова, Боровиковского и Тропинина, "Ботаник" Перова, Крамской, Репин и Сверчков.
За семь лет Михаил Морозов приобрел 134 картины, и это не считая шестидесяти древнерусских икон. Наверное, они интересно смотрелись рядом с французскими импрессионистами.
Иван Морозов
Когда Иван только начинал "карьеру" коллекционера, он действовал очень скромно и осмотрительно. Начал с малоизвестного ныне пейзажиста Мануила Аладжалова, а в пару к нему приобрел "Берег моря" немца Дюккера, написанный в передвижнической манере. Покупал картины любимых пейзажистов "Союза русских художников" Жуковского и Виноградова и эскизы Левитана, эскизы к Дон Кихоту Коровина и испанцев Соролью и Сулоагу.
В Париже Иван покупает "Мороз в Лувесьенне" и "Берег в Сен-Мамме" Альфреда Сислея. Следом он увлекся Клодом Моне и приобрел шесть его полотен, в числе которых были "Мост Ватерлоо. Эффект тумана", "Бульвар Капуцинок" и "Угол сада в Монжероне". Следом он приобретает шесть картин Ренуара, четыре - Сислея и два - Писсарро.
В 1905 году Сергей Дягилев мечтает завоевать Париж, и он затевает устроить русскую выставку во время Осеннего салона. Вы же понимаете, что такая затея стоит огромных денег, которых у Дягилева нет. И он обращается к своим друзьям коллекционерам и меценатам. А все знают, что Дягилеву отказать невозможно. Последним в выставочный комитет вошел Иван Морозов. Но Иван Абрамович участвовал в выставке не только деньгами, но и картинами. Кстати говоря, благодаря этому Осеннему салону, Иван Морозов "оброс" связями и знакомствами.
За пять лет Иван Морозов собрал неплохую русскую коллекцию: «Портрет дамы в голубом» Борисова-Мусатова, виды старой Москвы Аполлинария Васнецова, «Замок Черномора» Головина, «Кафе в Ялте» Коровина… В Париже к ним добавились версальские этюды Бенуа, «Мартовский снег» и «Рябинка» Грабаря, коровинский «Портрет Шаляпина», купленные им прямо «со стены» Большого дворца. Как обладатель «выдающегося собрания» «мсье Иван Морозов» был избран почетным членом Осеннего салона и награжден орденом Почетного легиона.
Если любимым художником Щукина был Матисс, то у Морозова - Сезанн. За семь лет Иван Морозов собрал музей Сезанна и представил практически все периоды его творчества. За каждое полотно он отдавал по 20-30 тысяч франков. Не торгуясь. Ну не идеальный ли покупатель?
Особенно настойчиво Иван Морозов искал картины "голубого", последнего периода в творчестве Сезанна. Подход коллекционирования у Ивана Морозова доходил до абсурда: держать пустое место, точно зная, какая работа там должна появиться рано или поздно. Так в 1912 году место на стене было наконец-то занято вожделенным "Голубым пейзажем".
Ивану Морозову нравились мифологические сюжеты, и он приобрел себе картины Мориса Дени "Святой источник в Гиделе", "Вакха и Ариадну" и "Полифема". Спустя несколько месяцев Морис Дени получил заказ от Ивана Морозова на декоративные панно по истории Психеи (таинственная повесть о соединении Души с Любовью - Психеи с Амуром) для московского особняка.
Когда Дени увидел свои панно в концертном зале Морозова, был ужасно расстроен. Они были повешены правильно, но наличие пустых пространств портило всё. Работать по чертежам и фотографиям значительно сложнее, чем живьем, и Дени предложил дописать дополнительные холсты (сперва хотели ограничиться восемью, но вышли все тринадцать).
Далее Морозов покупает тринадцать полотен Пьера Боннара, который отличается своей мягкой и интимной живописью.
Больше двух лет Иван Морозов ждал свой Матиссовский "Марокканский триптих. После этой истории его назовут "выжидатель шедевров". У Матисса он еще приобрел "Сидящую женщину", "Фрукты и бронза". Именно на фоне этого натюрморта Серов написал знаменитый портрет Ивана Морозова.
Иван Морозов заплатил никому не известному художнику по имени Марк Шагал сто рублей на "Парикмахерскую". Это был первый и незабываемый гонорар одного из самых знаменитых художников ХХ века. Морозов угадал с Шагалом и приобрел еще три картины: "Домик в Витебске. Дом в местечке с Лиозно", "Вид из моего окна в Витебске" и "За мандолиной. Портрет брата Давида".
Одна из последних его покупок - "Девочка на шаре" Пабло Пикассо.
Иван Морозов приобрёл еще мою самую любимую картину Пабло Пикассо "Портрет Амбруаза Воллара"
За одиннадцать лет Иван Абрамович Морозов приобрел 278 картин и 23 скульптуры. Он обошел всех не только в России, но и в Америке и Европе.
А теперь начинается грусть, тоска, печаль и обида. В 1918 году началась национализация и реквизиция художественного имущества. Ивана Морозова выселяют из его же особняка, который становится музеем. Вы можете представить, какой это был для него удар? Иван Морозов выбывает из России в Париж.
Экспортно-антикварная кампания пережила несколько волн. Первую — в 1920 году, вторую — в 1922–1923 годах и третью, заключительную, — в 1928–1933 годах. Последняя оказалась самой мощной. Ученые, музейщики и прочая гуманитарная общественность уже не могли сопротивляться. К счастью, к концу 1933 года торговля произведениями искусства из советских музеев сошла на нет. В Германии к власти пришел Гитлер, и с верным посредником пришлось расстаться. То, что СССР торгует своими музеями, стало известно всему миру. Разграбление удалось приостановить вовсе не благодаря отчаянным протестам деятелей культуры.
Отобранные для продажи картины вернулись в ГМНЗИ — тридцать две из тридцати шести. Эрмитажные вещи продавали сотнями, а у москвичей забрали лишь четыре несчастные картины. Музей нового западного искусства влачил довольно жалкое существование, и дом на улице Кропоткина более уже ничем не напоминал роскошный дворец. Имя прежнего его владельца боялись даже произносить, жить с фамилией «Морозов» в СССР вообще было небезопасно. В 1928 году в первом каталоге ГМНЗИ Терновец все-таки рискнул поставить под картинами инициалы «Щ» и «М», хотя бы таким образом намекнув на бывшую принадлежность картин С. И. Щукина и И. А. Морозова. В 1930-х даже такое упоминание было равносильно самоубийству.
Музей изобразительных искусств рискнул выставить картины импрессионистов только после смерти Сталина. Полотна импрессионистов впервые повесили в залах музея на Волхонке в декабре 1953 года. А в разгар «оттепели», в мае 1956-го, в музее открылась выставка французского искусства «От Давида до Сезанна», которую привезли из Франции. Французская выставка 1965 года поставила рекорд посещаемости — чуть меньше четверти миллиона человек. Не откладывая, осенью того же 1956-го ГМИИ рискнул устроить выставку Пабло Пикассо, а Эрмитаж — Поля Сезанна. Но распространяться о том, кто и когда привез эти картины в Россию, еще было небезопасно.
С конца 1980-х имена Щукина и Морозова сделались чуть ли не нарицательными. Лучшие музеи мира теперь стоят в очереди на получение картин из коллекций двух наших самых великих коллекционеров.
Невозможно сказать, чья коллекция была лучшей - Морозова или Щукина. Один проводил экскурсии и просвещал людей, второй - создавал музей, оберегая от посторонних глаз. Щукин влюблялся в художника, а затем выбрасывал из сердца вон, чтобы "заболеть" другим талантом. Морозов всегда ждал "свою" работу, платил сколько требовали и довольный увозил домой.
Они вошли в историю парой: Щукин - Морозов. Оба покупали работы практически одних и тех же художников, но между никогда не было соперничества. И никто из них не мог предположить, что когда-нибудь их коллекции объединят.