«Вести огонь с подводной лодки чрезвычайно сложно», - писал Тирпиц адмиралу Полю, начальнику Адмиралтейского штаба, - «это особенно важно, если цель торпеды развивает высокую скорость и часто меняет курс».
Данное письмо было отправлено 1 октября 1914 года, через несколько дней после того, как U9 у берегов Нидерландов красиво потопила сразу три британских броненосных крейсера «Абукир», «Хог» и «Кресси», что сделало командира подводной лодки, капитан-лейтенанта Отто Веддигена, первым героем войны среди офицеров ВМС Германии. Тирпиц умышленно преуменьшил успех U9, обращая внимание адмирала Поля, что «Абукир» шел «со скоростью десять узлов», а «Хог» и «Кресси» были неподвижны во время атаки, что сделало их очень легкими целями».
Тирпиц признавал, что «до войны, возможно, наступательный потенциал подводных лодок был и недооценен, но в результате успеха U9 он стал несколько преувеличен».
Нет ничего удивительного в том, что Тирпиц писал эти слова. Он всячески пытался отстоять роль в войне крупных кораблей, флота дредноутов, над созданием которого он столь долго и усердно работал, и которому теперь, как казалось угрожала неожиданная эффективность самых маленьких кораблей военно-морского флота, которые немцы (как и все остальные) до войны разрабатывали для решения оборонительных задач малой дальности.
Однако, когда акцент сместился в сторону уничтожения торговых судов противников, позиция Тирпица в отношении подводных лодок начала меняться. После того как U17 торпедировала и потопила 20 октября у берегов Норвегии британское торговое судно «Glitra», командиры немецких подводных лодок стали более активно нападать на невооруженные корабли. Изначально командиры субмарин соблюдая нормы, разработанные для торговых рейдеров, которые требовали, чтобы экипажам разрешалось покидать судно, и обязывали нападающего обеспечивать их безопасность, но скоро немецкие подводные лодки стали топить свои цели без предупреждения и оставлять выживших на произвол судьбы.
Как только стало ясно, что Британия, блокируя порты Германии, не намерена соблюдать положения довоенной лондонской декларации, разрешавшей провоз продовольствия и других невоенных грузов через блокаду, немцы начали рассматривать способы использования подводных лодок для создания аналогичных трудностей для британцев. Позже Тирпиц вспоминал, что уже 7 ноября адмирал Поль распространил .«Проект декларации о подводной блокаде всего побережья Великобритании и Ирландии»
Такая политика возмездия, однако, была сопряжена с рисками. Конечно, глобальная подводная блокада Великобритании могла бы принести эмоциональное удовлетворение немцам даже при небольшом реальном ущербе противникам, но она могла вызвать протест со стороны нейтральных держав, особенно Соединенных Штатов.
Тирпиц попытался проверить американское общественное мнение по данному вопросов, дав (в разрешения Министерства иностранных дел Германии) интервью Карлу фон Виганду, немецко-американскому военному корреспонденту, работающему в сети газет Hearst. В данном интервью он открыто размышлял о необходимости неограниченной подводной войны, чтобы «прижать и ограничить» Великобританию. Интервью, данное Тирпицем 21 ноября, появилось незадолго до Рождества в нескольких ведущих газетах США, но особого сочувствия оно не вызвало.
Американская общественность, как и правительство США, не могли принять аргумент Германии о том, что неограниченная подводная война против Великобритании являлась бы симметричным и законным ответом на британскую блокаду Германии.
Адмирал Поль счел это интервью непродуманной утечкой секретных дискуссий, которые в то время велись между немецкими военно-морскими и политическими лидерами.
Когда интервью Тирпица было опубликовано в Германии, оно вызвало широкую общественную поддержку. В январе 1915 года, когда правительство Германии ввело нормирование на хлеб, такие настроения, естественно, усилились, и ожидание немецкой общественностью неограниченной подводной войны против Великобритании стало фактором, побудившим канцлера Бетмана Гольвега поддержать ее.
Зимой 1914/15 годов в Германии возникла нехватка продовольствия. Это было вызвано целым рядом причин. Будучи единственной континентальной европейской державой, которая была чистым импортером продовольствия, Германия была уязвима не только перед морской блокадой, но и перед торговыми проблемами, вызванными войной на суше.
Основным поставщиком зерна для Германии была Россия, но война с Россией, естественно, положила конец этой торговле. Следующим по значимости источником продовольствия для Германии бвла Австро-Венгрия и, в особенности Венгрия. Венгрия была также единственным поставщиком зерна и для Австрии. Однако, всеобщая мобилизация в августе 1914 года поставила под угрозу осенний урожай и привела к уменьшению сельскохозяйственных земель. Как итог, в 1915 году Венгрия едва обеспечивала продовольствием Австрию, а уж в Германию вообще отправляла очень мало зерна и других сельскохозяйственных продуктов.
К такому сценарию немцы были не готовы. Наверное, часть вины лежала и на Тирпице, который если и говорил о перспективах британской блокады, то только в контексте обоснования необходимости увеличения флота. Более того, по его советам имперское военно-морское ведомство даже «не поощряло экономические приготовления» к блокаде, поскольку такие меры казались бы более простыми и, безусловно, менее дорогостоящими, чем строительство большего количества линкоров.
В итоге немцы, не имеющие собственной сельскохозяйственной базы и внутренних источников продовольствия, быстро стали зависеть во многом от своих нейтральных соседей – скандинавских стран, Нидерландов и Швейцарии.
С самого начала войны политика Берлина по решению внутреннего продовольственного вопроса не улучшала, а порой просто усугубляла, ухудшала ситуацию. Как позднее отмечалось в докладе британского правительства, «во время войны, немецкий гений организации, оказал катастрофическое воздействие на сельское хозяйство». Авнер Оффер, автор эпохального исследования об аграрной политике и Второй мировой войне, приходит к выводу, что «нормирование продовольствия в Германии было чисто механическим, не учитывающим такие факторы, как возраст, пол и социальное положение». В итоге, если сравнивать Германию с другими воюющими странами, вынужденными во время войны ввести нормирование продовольствия, то можно сделать вывод о том, что в Германии оно было наименее справедливым.
Несмотря на сложные и разнообразные причины продовольственной проблемы, вся немецкая общественность (независимо от социального положения) с самого начала войны во всех причинах дефицита продовольствия обвиняла только Великобританию и организованную ей морскую блокаду.
Если решение Бетмана Холлвега поддержать агрессивные действия немецких подводных лодок было принято в основном под воздействием общественного мнения, то Вильгельм II принял такое же решение под впечатлением поражения германского военно-морского флота при Доггер-Банке. В сложившихся обстоятельствах император счел особенно привлекательной возможность нанести серьезный ущерб противникам, не подвергая опасности дредноуты и линейные крейсера флота Открытого моря.
Тирпиц, первоначально уверенный в том, что подводная война угрожает стратегическому превосходству надводного флота, в январе пришел к выводу, что «окно возможностей для победы флота Открытого моря закрылось». Недавно спущенные на воду британские дредноуты вскоре усилили Гранд-флит адмирала Джеллико, а линейные крейсера, вернувшиеся из Средиземного моря и из Атлантики после погони за адмиралом Шпее, еще больше усилили эскадру адмирала Битти, переименованную в феврале 1915 года в Линейный крейсерский флот. Вместе взятые, эти британские силы в Северном море имели превосходство над немцами по крупным кораблям, гораздо большее чем 3:2.
Военно-морской флот Германии всё еще не располагал достаточным количеством подводных лодок, которые можно было бы систематически использовать для атаки военных кораблей противника, но против незащищенных торговых судов их атаки могли быть гораздо более эффективны. После успешных атак немецких субмарин в первые месяцы войны военные корабли Антанты теперь действовали гораздо более осторожно (как в Северном море, так и в Адриатике).
Междоусобицы и интриги в руководстве германии и ее военно-морского флота после сражения у Доггер банки не способствовали быстрому развертыванию подводной войны.
27 января Бетман Хольвег заявил Тирпицу, что он не одобрит начало неограниченной подводной войны «раньше весны или лета 1915 года». Тирпиц был шокирован, поскольку об этом ему было объявлено всего неделю спустя, после того как адмирал Поль заручился согласием императора и канцлера.
4 февраля, через два дня после того, как он сменил Ингеноля на посту командующего флотом Открытого моря, адмирал Поль опубликовал официальное заявление о подводной блокаде Германией Британских островов, которое вступит в силу через две недели: «Воды вокруг Великобритании и Ирландии, включая Ла-Манш, настоящим объявляются районом военных действий. 18 февраля и после этой даты каждое вражеское торговое судно, обнаруженное в этом регионе, будет уничтожено, и не всегда будет возможно предупредить экипажи или пассажиров о грозящей им опасности». В декларации далее говорилось, что «нападения на вражеские суда могут затронуть и нейтральные суда», но в качестве уступки нейтральным Норвегии и Нидерландам от угрозы нападения был освобожден «морской проход к северу от Шетландских островов, а также полоса Северного моря вдоль побережья Голландии».
Адмирал Бахман узнал о готовящемся заявлении 2 февраля, в день своего назначения преемником Поля на посту начальника адмиралтейского штаба. С солдатской прямотой он «безоговорочно выразил адмиралу фон Полю свои возражения против столь раннего начала подводной войны из-за небольшого числа наших подводных лодок, отсутствия баз во Фландрии или где-либо еще, неопытности в ведении подводной войны против торговых судов и т.д.» Мало того, что адмирал Бахман был уверен, что «у Германии слишком мало подводных лодок, чтобы изменить что-то на данном этапе, а их использование в роли, не предусмотренной до войны, означало, что стратегию и тактику придется разрабатывать на лету». Но опасения Бахмана «все были отвергнуты адмиралом Полем, который заявил, что вопрос уже решен».
В свою очередь, Тирпиц был обеспокоен тем, что заявление адмирала Поля «имело вид блефа». Он счел тревожной «двусмысленность, возникающую из наших очевидных усилий пощадить нейтралов в сочетании с нашими угрозами не щадить их».
Соединенные Штаты отреагировали в течение недели после заявления адмирала Поля, не дожидаясь фактического начала кампании. В ноте президента Вудро Вильсона от 10 февраля к правительству Германии содержалась просьба «прежде чем предпринимать какие-либо действия рассмотреть критическую ситуацию... которая могла бы возникнуть, если бы военно-морские силы Германии... уничтожили любое торговое судно Соединенных Штатов или стали причиной гибели американских граждан». Далее Вильсон отметил, что «атаковать и уничтожить любое судно, входящее в какой-либо район открытого моря, без предварительного окончательного определения его национальной принадлежности к воюющей стороне и наличия контрабандного характера его груза было бы актом... беспрецедентным в морской войне».
Реакция американцев не удивила Тирпица, но потрясла Вильгельма II и Бетмана Хольвега. 15 февраля император приказал командирам подводных лодок не топить нейтральные корабли в зоне военных действий, а два дня спустя канцлер направил Вильсону примирительный ответ, сообщая, что подводная война закончится, если Соединенные Штаты смогут убедить Великобританию соблюдать Лондонскую декларацию о блокаде Германии.
Такие действия первых лиц Германии привели к объединению ее военно-морского руководства. Тирпиц раскритиковал «колеблющийся характер нашей политики и наш слишком скромный ответ Америке».
======================
Электронный научно-практический журнал "Бюллетень инновационных технологий" (ISSN 2520–2839) является сетевым средством массовой информации и публикует статьи по актуальным проблемам гуманитарных и естественных наук
======================