«... – Рвусь всем разумением и всеми помыслами сердца моего побывать у Толстого, у нашего дорогого старика. Но каждый раз волна неизъяснимого страха отбрасывает меня, и я опускаю руки и говорю себе: "не смею". Я боюсь его. Ну, что я скажу ему? О чем спрошу? Он все знает. Глянет – и уж насквозь видит тебя. Вот это-то и страшно! Предстанешь перед ним весь как есть... Нет, я еще не готов к этому! Помню, один только раз я его мельком видел, когда он всходил на палубу парохода, и этот образ, светлый лучистый, с тихой улыбкой мудреца, остался самым отрадным воспоминанием в моей жизни. И кажется, донесу эту отраду до могилы и не решусь предстать перед его глазами. Страшусь!.. Вы знаете, за что я ни возьмусь – бросать должен: уже старик сделал. У него все есть. О наших людях скучно писать: их жизнь надуманная, деланная и так же похожа на настоящую, как цветы из крашеной бумаги похожи на настоящие розы и лилии. Вот бы лошадей, собак, деревья. Это хорошо, это натурально! Но старик уже все здесь сделал. Весну, лес, горы, реки, лошадей, собак – он все описал, и так, что ни я, ни другой ничего уж не можем прибавить. Я пробовал было в пику его "Холстомеру" написать своего "Изумруда" и должен был устыдиться. Бледно, чахло в сравнении с его творением. Разве можно с ним состязаться! Чувствую, что, если бы я родился сто лет спустя, – пожалуй, тогда я начал бы писать, тогда и на мою долю было бы что-нибудь новое из живой жизни. А теперь старик все забрал. Он ограбил всех нас. На сто лет ограбил...
Его язык! Он иногда неуклюжий, тяжелый и нещадно громоздит "что" на "что" и "который" на "который", но отойдите немного и гляньте на то, что вышло. Как циклопические постройки: красота их выступает только на расстоянии. В этом тайна великого! Но старик умеет говорить и нежно. Он находит такие дивные, мягкие, трогающие выражения, как самые нежные, чарующие мелодии скрипки... И что ни скажет, то припечатано: уж иначе не назовешь, не придумаешь. Он умеет и смешить, если хочет. И его смех – очищающий, радующий, как тонкий ветер распыляемых духов... Он все может. О нем говорить надо день, два, неделю подряд, и то всего не выскажешь. Благоговею! Целую следы ног его, где он ступает...»
*Отрывок из интервью А.И. Куприна. 1910 г., январь.
(с) Магазин антикварных книг Аделанта
www.adelanta.biz